Призрачная дорога

Отсутствуют во всей России руки, способные на эполеты.

Не могут тут справиться с золотой канителью и пряжей, не могут оплести круглое поле двойным золотым жгутом, свесить бахрому и обшить галуном.

Ни это не могут, ни многое другое.

Шлемы из лакированной кожи с чешуйчатыми медными наушниками и плюмажами из конского волоса,

фетровые треугольные шляпы, укреплённые китовым усом, украшенные султанами из петушиных перьев,

нагрудные знаки из золочёной латуни,

Всё это у нас невозможно.

У нас нет, а в Китае – пожалуйста.

Там мастеров миллионы.

Восток сегодня единственный способен дёшево, достоверно и массово имитировать Запад.

Даже двухсотлетней давности.

Могло ли такое прийти в голову французскому императору?

Маршалу Нею и всем вот этим нарисованным человечкам?

Экспозиция показалась громоздкой и пыльной.

Свесившись через ограждения и рассматривая атакующих друг друга солдат, кирасир, смело скачущих через ручей, ещё только горящие избы и избы, от которых остались обугленные брёвна, видя настоящие пушки и ядра, слушая причитания экскурсовода по поводу неспособности сегодняшних россиян к имитации, я подумал, что всё это сплошное надувательство.

Вся история придумана взрослыми, чтобы морочить голову детям. Не чужим детям и даже не собственным, а внутренним детям, которые томятся в каждом из нас.

Громкий крик и последовавшие за ним стоны и проклятия заставили меня закрыть рот.

Едва не подавившись монетой на языке, я очнулся в собственной постели, среди останков нашей с Кисонькой страсти.

Крики принадлежали Кисоньке и возвещали о её столкновении c очередным полированным пнём.

Проглотив монету, я закашлялся.

Какое всё-таки классное изобретение – карманы.

И как только раньше несчастные крестьяне таскали монеты за щекой?

Утерев рот, я огляделся.

Комната стала как будто теснее, окна сузились, потолок опустился.

Заподозрив неладное, я вскочил с кровати и тихонько приоткрыл дверь…

От прежней пышности остались только многочисленные полированные пни.

Никакого балкона, увешанного картинами, никакой люстры с леденчатыми плафонами.

Плотник, богиня, Кисонька верховодит, конечно, печник.

Камин по-прежнему не достроен, но сохранил прежний объём.

Относительно уменьшившегося дома камин и его строитель стали в разы больше. Ведь печник, разумеется, ни капли не похудел.