Призрачная дорога

Прикрыв дверь, я со вздохом посмотрел на разгромленную кровать – никакая служанка теперь не придёт.

Спасибо Кисоньке, её почерк.

Всё перекроила – вернула окружающему миру чёртову правдивость.

В поисках одежды я открыл шкаф.

И откуда взялась привычка тащить в дом ракушки?

Нашивка от пионерской рубашки.

Полыхающая красная звезда на жёлтом фоне.

Сколько страсти, прямо эскиз для татуировки в латино-американском стиле.

Я вспомнил, как спорол нашивку, когда вырос из рубашки.

Недавно видел клип: знаменитый командир восточно-украинских повстанцев наводит страх на пленных солдат правительственных войск.

Он стащил пленных с танка, на котором их привезли, большим ножом спорол с рукава одного из них нашивку и сунул тому в рот.

Я положил пионерскую нашивку в рот.

Пресный вкус ниток, жёстко, невкусно.

Стал бы я жевать нашивку, стоя на коленях в осенней грязи перед командиром с печальными глазами?

Как бы я повёл себя на месте того командира?

А что бы сделал сам командир, окажись он без ножа, связанный, на коленях среди врагов?

Стал бы есть хлопчатобумажные изделия с примесью синтетики?

Или сохранил бы мужество, которым блистал перед связанными пленными?

Откуда он взял тот большой и блестящий нож?

Зачем он ему понадобился?

Он подражал любимому киноперсонажу?

Проводил зримую параллель преемственности?

Объявив себя наследником, подпёрся реквизитом?

Богине очень нравится этот командир.

Богиня говорит: «Вот это мужик. Не то, что реальные вокруг».

Интересно, она искренне или за гонорар?

Думаю, искренне, но деньги не помешают.

Переложив нашивку изо рта обратно в ящик, я надел футболку и шорты, собрался с духом и вышел из комнаты.

Все сидели за столом и перебирали иван-чай.

Появление моё встретили всеобщим восторгом, по большей части выраженным печником.

Он кинулся меня обнимать, спросил, хорошо ли я спал, и даже одарил троекратным русским поцелуем.

Я морщился от тыкающейся в меня бороды, но она, вопреки ожиданиям, не воняла, а напротив, благоухала чем-то импортным.

– Садись, не стой, как чужой! – пригласил меня за стол печник.

Впрочем, мой ли это дом теперь?

Страшно в окно посмотреть.

Исподтишка я ещё раз оглядел присутствующих.

В целом все узнаваемы. Печник с нашего последнего свидания даже расцвёл, а вот богиня, напротив, пожухла.

Даже не уверен, что теперь ей подходит имя богиня Инста. Она напоминает вишню, залежавшуюся на прилавке, переспелую и слегка уже тронувшуюся.