Призрачная дорога

Читателей можно понять, они наверняка бы оценили салат из нарезанных лоскутами узбекских помидоров, рукколы, рваных листьев зелёного салата двух сортов, в том числе сорта «Кейл», столь любимого нынче за океаном и набирающего популярность у нас.

В деле приготовления салата важна асимметричность: ничто нельзя резать кубиками, ровными дольками и одинаковыми полосками. Овощи надо кромсать, зелень рвать, лимон давить.

Деликатными деталями в салате попадаются оливки и каперсы, заправкой служит соус, изготовленный Кисонькой собственноручно.

О, этот Кисонькин соус!

Волшебная субстанция, в которую что ни обмакни, хоть палец, тут же хочется облизать.

Некоторые составляющие соуса мне известны: греческое оливковое масло холодного отжима, рассол от маринованных оливок, но уже испанских, остатки отечественного майонеза, смытые этим самым рассолом со стенок разрезанной пластиковой упаковки, ложечка дижонской горчицы, щепотка сушёной морской капусты, крупинка того, грамчик этого и что-то ещё мелкое и незначительное, попадающееся под руку и неизменно превращающее соус в вожделенную жижу.

Если учесть, что салат сам по себе уже весьма аппетитен, то под соусом он делается настоящим уничтожителем времени – его съели так быстро, что пауза, не успев начаться, сразу закончилась.

Первой после салатного блаженства очнулась дочь. Наша воспитанная девочка вернулась к прерванному разговору и поинтересовалась у бабки:

– А вы бы боялись жить у леса?

– Я бы боялась, – ответила родная бабка сиротки.

– А чего бы вы боялись? – удивилась Цыпочка.

– Разве лес страшный?

– В лесу разное водится. Вы слышали про Чёрного Грибника?

– Чёрный Грибник! – оживилась сиротка, и глаза её засверкали. – Он живёт в лесу.

– А потом люди пропадают, – многозначительно добавила бабка-блогер.

– В нашем лесу есть норы, – сказал плотник. – Я их нюхал.

– Чем пахнет? – взволнованно спросила Цыпочка.

– Зверем, – ответил плотник.

С каких это пор он называет наш лес своим?

Что значит «наш лес»? Думает, деньжат мне подкинул и теперь всё ему принадлежит?

Я посмотрел на плотника внимательнее.

Он сидел рядом с Цыпочкой.

То и дело он что-то говорил ей тихим голосом, а она смеялась и краснела.

Так часто краснела, что стала совсем красной.

Плотник держал на столе только одну руку.

Где же гуляет другая его рука?

Другая рука играет с Цыпочкой.

Её лицо тут, а сама она где-то.

Как же такое возможно?

– С ним бывает, ничего вокруг не слышит, – сказала Кисонька.

– Я слушаю, – очнулся я.