Кроме того, она даже не вписывается в нашу нынешнюю клиентуру, так что ты с ней делаешь?
— С каких это пор у тебя сложилось впечатление, что у тебя есть право голоса или даже право подвергать сомнению мои суждения о том, как я веду свой бизнес? — спрашиваю я, когда гнев вырывается наружу. — Я спросил тебя, проходила ли Аспен здесь, и все, что мне нужно от тебя, это простой ответ “да” или “нет”.
Кейси заметно сглатывает, ее взгляд опускается, как у безвольной подчиненной, которой она и является."
"— Да, сэр, — говорит она, не смея поднять взгляд от своих ног и заставляя меня в миллионный раз пожалеть о том, что я когда- то к ней прикасался, но отчаявшиеся мужчины требуют отчаянных мер.
— Ты только что разминулся с ней.
Кейси увлекается БДСМ, и, хотя я баловался им то тут, то там и получал удовольствие от роли доминанта, она слишком серьезно относится к своей роли сабмиссива. Я предпочитаю женщин с твердым характером. Мне нравится, когда они спорят. Черт возьми, мне даже нравится, когда они хотят бросить мне вызов и взять контроль в свои руки, и рано или поздно, я знаю, Аспен так и сделает.
Однако она все еще пытается понять, что ей нравится.
Закончив с бредом Кейси, я взбегаю по лестнице, хватаясь за перила и используя их, чтобы подниматься быстрее, и, прежде чем я успеваю опомниться, я оказываюсь в прихожей и вырываюсь в темный переулок. Я спешу к дороге и испускаю тяжелый вздох облегчения, когда нахожу белый ""Corvette"" Аспен.
Она сидит в машине с работающим двигателем, и ясно, что у меня есть всего две секунды, чтобы поймать ее, прежде чем она сорвется с места.
Для меня важна каждая секунда.
Поспешно обойдя ее машину и оказавшись на дороге, я хватаюсь за ручку водительской двери и широко распахиваю ее, наблюдая, как Аспен визжит от страха, явно решив, что я какой-то уличный мудила, желающий поживиться за счет красивой женщины.
— Черт возьми, Айзек. Какого черта ты творишь? Ты напугал меня до чертиков.
Я сжимаю челюсти, не понимая, почему вдруг чувствую себя таким взвинченным.
— Что, блядь, там только что произошло? — спрашиваю я. — Только что у нас все было хорошо, а потом все пошло наперекосяк. Почему ты так сбежала? Если я что-то сделал, ты должна мне сказать. Ты не можешь просто сбежать и оставить меня в чертовой неизвестности.
Она смотрит на меня с таким видом, будто я ни черта не понимаю и должен знать лучше, и все, что она делает, — это выводит меня из себя.
