— В последний, блядь, раз, — говорит она, а в ее зеленых глазах горит разочарование. — Я НЕ ХОЧУ ОБНИМАТЬСЯ!
— Черт возьми, Аспен. Почему бы тебе не рассказать всей гребаной улице о наших делах?
Аспен вылетает с водительского сиденья, и ее пальцы упираются мне в грудь.
— Клянусь Богом, я собираюсь залезть тебе в глотку, вытащить твои яйца через рот и придушить тебя ими, — цедит она сквозь сжатые челюсти. — А теперь оставь меня в покое. Я еду домой, чтобы сделать маленькую куклу-вуду Айзека и утопить ее.
— Нет.
Она изумленно смотрит на меня.
— Что значит нет?"
"— Я имею в виду, что ты отвечаешь мне всякую чушь только потому, что либо стесняешься чего-то, либо чертовски боишься сказать, что происходит на самом деле. Так что прекрати это дерьмо и скажи мне, что происходит.
Аспен сжимает челюсть и пристально смотрит на меня, ее руки уперты в бедра, как будто она пытается запугать меня, чтобы я отступил, но ей следовало бы знать, что лучше не пробовать это дерьмо на мне.
— Я жду, — говорю я ей. — У меня впереди вся гребаная ночь.
Аспен стонет.
— Отлично, — говорит она. — Нам нужно пересмотреть основные правила.
Мое лицо морщится в замешательстве.
— Зачем? Что не так с нашими основными правилами? Они у нас не просто так, и я не знаю, была ли ты там, но они чертовски хорошо работали.
Ее губы сжимаются в жесткую линию, и она опускает взгляд, изучая мои руки слишком пристально.
— Ты сказал, что не хочешь, чтобы я влюблялась в тебя.
Это все еще правда?
Я хмурю брови, неуверенный, к чему она клонит.
— Да.
— Тогда нам нужно скорректировать основные правила.
— О чем ты говоришь, Аспен? Перестань ходить вокруг да около и просто скажи то, что тебе нужно сказать.
Она тяжело вздыхает, и я ненавижу вспышку нервозности в ее глазах. Она должна знать, что не стоит нервничать рядом со мной, особенно после того, что мы только что сделали.
— Когда ты внутри меня, не смотри мне в глаза.
— Что? — Я усмехаюсь, пытаясь удержать себя от приступа смеха над абсурдностью этого требования. — Почему, блядь, нет?
— Потому что когда ты заставляешь меня чувствовать все эти вещи, и это так чертовски хорошо, я уже на пределе. Но потом ты подходишь и смотришь на меня, и не просто беглым взглядом, ты заставляешь меня выдержать твой пристальный взгляд, и это уже слишком. Это электризует и делает то, что уже есть, намного более интенсивным.
