Я сжимаю челюсти, желая, чтобы этот момент длился всю жизнь, но зная, что он никогда не сравнится с тем, как хорошо я себя чувствовал, находясь внутри нее.
Она — запретный плод, а я — змей в саду, слишком охотно желающий получить то, что не могу иметь.
Аспен: Или… ты можешь просто прийти сюда, и я оседлаю тебя.
Айзек: Не искушай меня, блядь. Если я войду туда прямо сейчас, мы оба знаем, что произойдет, и никто из нас не хочет переступать эту черту.
Звук ее вибратора затихает, и я замедляю движения, задаваясь вопросом, не облажался ли я только что.
Айзек: Не останавливайся, Аспен. Я не кончу, пока не услышу свое имя на твоих губах. А теперь оседлай свои гребаные пальцы и подумай о том, как мой член заполнит тебя до краев, и растянет твои стенки до боли. Я знаю, ты удивлялась, какой я охуенно большой. Теперь представь, как я беру тебя.
Появляется “прочитанно”, и вибратор запускается снова, вызывая широкую улыбку на моих губах. Мое дыхание становится затрудненным, когда одна только мысль о том, что она делает, толкает меня прямо к гребаному краю.
Ее нуждающиеся стоны и звуки придыхания доносятся сквозь стену, подталкивая меня еще дальше.
Аспен: Твою мать, Айзек. Если бы ты только знал, какой мокрой ты меня сделал…
Айзек: Я же говорил тебе, блядь, не искушать меня.
Аспен: Я сейчас взорвусь…
Айзек: Сделай это, детка. Дай мне услышать, как ты кончаешь для меня.
— О, черт, — кричит она, и раздается глухой стук, когда что-то падает на пол. Она так тяжело дышит, что кажется, будто она совсем рядом со мной, и я приподнимаю бедра, чувствуя, что готов взорваться вместе с ней.
Не прошло и секунды, как нежнейший звук сотрясает стену между нами. — О Боже. Айзек. Да!
Я жестко кончаю, выбрасывая горячие струи спермы себе на ладонь, пока Аспен получает кайф. Я закрываю глаза, откидываю голову на подушку и просто лежу, чувствуя, как на мою грудь попадает сперма. На самом деле я ожидал, что моя ночь пройдет совсем не так, но теперь, когда это случилось, я не могу заставить себя сожалеть об этом.
Я лежал в тишине, слушая, как дыхание Аспен замедляется, пока не стихает совсем, а затем, услышав, как она кладет что-то на прикроватный столик, на экране снова появляются три маленькие точки.
Аспен: Он никогда не узнает.
Я никогда в жизни ни на что не соглашался так быстро.
Айзек: Никогда.
9
АСПЕН
Голова раскалывается, когда я просыпаюсь в своей старой детской комнате, и события прошлой ночи возвращаются ко мне в кричащих красках.
