— Это не совсем то, о чем я пришел сюда поговорить с тобой, но я…
Мое лицо искажается от замешательства.
— Не об этом?
— Нет. Меня больше интересовало, как давно ты слышишь меня сквозь стены, но нельзя отрицать, что все, что ты сейчас сказала, — правда. Писать тебе вот так… я не должен был. Ты была пьяна и… Я не знаю. Как ты сказала, ты младшая сестра Остина, и это не та черта, которую я готов переступить.
Что-то мелькает в его взгляде, но я не хочу вникать в это прямо сейчас.
— Ага, — говорю я, поспешно отворачиваясь, чтобы он не видел, как его слова разрывают меня на части.
Обнаружив, что моя кружка наполнена почти до краев, я беру ее и подношу к губам, делая отчаянный глоток и надеясь, что вкус может как-то облегчить этот разговор. Затем, прихватив с собой кружку, я возвращаюсь к другой стороне острова, выдвигаю табурет и сажусь, делая все, что в моих силах, чтобы избежать его взгляда.
— Итак, вся эта история с общей стеной в спальне, — констатирую я. — Я думала, мы обсудили это ранее в коридоре.
— Это так, — говорит он, откашливаясь, как будто от одной этой темы у него сжимаются стенки горла. — Но после того, как ты ушла, думая, что чего-то добилась, мне пришло в голову, что у меня уже много лет есть собственное жилье, так что ты могла иметь в виду только те времена, когда я жил здесь в колледже.
Я отвожу взгляд, чувствуя, как неловкость начинает подкрадываться, угрожая поглотить меня целиком.
— Угу.
— Я закончил колледж в двадцать два года, Аспен.
Я поднимаю свою кружку, наполовину прикрывая ею лицо, все еще не в силах встретиться с ним взглядом.
— Ага.
— Тебе едва исполнилось шестнадцать.
Я усмехаюсь, выгибая бровь и наконец поднимая взгляд.
— Подумать только, я была школьницей, когда я впервые начала слышать такие вещи через стену.
Выражение его лица меняется, и краска быстро отливает от него.
— Гребаный ад, — бормочет он себе под нос, хватаясь за край острова и опуская голову. — Ты была гребаным ребенком.
Я киваю.
— Мне было около десяти, когда я впервые услышала тебя, но только когда мне было лет тринадцать или четырнадцать, я по-настоящему поняла, что там происходит.
— Черт, Аспен. Прости, — говорит он мне, морщась. — Если бы я знал, что ты можешь услышать все это дерьмо, я бы никогда не…
— Не надо, — говорю я, снова прерывая его. — Не начинай корить себя из-за этого. Это не так уж и важно. Кроме того, к тому времени, когда я стала старше и лучше начала понимать… себя, ты уже учился в колледже.
