Она была там, чтобы сделать одно-единственное дело, но я также был полон решимости — полон решимости заставить ее ожить и узнать, насколько это чертовски здорово.
Я чувствую себя слишком большим гребаным извращенцем, наблюдая за этим, поэтому включаю перемотку и пропускаю лучшую гребаную ночь в моей жизни, наблюдая, как я прижимаю ее к стене и пробую ее на вкус, прежде чем заставить ее поднять руку и схватиться за поручень над головой, а затем вонзаюсь в нее.
Если бы я знал, что это Аспен, возможно, я бы поступил по-другому, не торопился и был бы нежным, но я никогда не был из тех, кто сдерживается, когда дело доходит до секса.
Я выкладываюсь полностью, каждый гребаный раз.
Я смотрю, как Аспен кончает во второй раз, и мне приходится напрячь все силы, чтобы не пялиться, как ее сиськи подпрыгивают при каждом толчке моих бедер. Мой член болезненно напрягается в джинсах, но так было практически с того момента, как я вошел сюда."
"Отснятый материал продолжается и продолжается, но я с болью осознаю тот факт, что еще не запустил его в тройном темпе.
Когда сцена доходит до того, что я несу ее к столу и усаживаю, чтобы снять с нее сапоги, у меня в кармане громко звонит телефон.
Я ставлю запись на паузу, угол наклона ноги Аспен, когда я снимаю с нее сапог, отлично демонстрирует ее блестящую киску, и, несмотря на все мои усилия, я не могу найти в себе силы отвернуться. Больше не могу.
Отвечая на звонок, не глядя на экран, я подношу его к уху, зажимая между плечом и лицом, чтобы освободить руку. В конце концов, я чертовски близок к тому, чтобы захотеть обернуть ее вокруг своего члена.
— Эй, ты уже сделал это? — голос Остина гремит в трубке, вызывая волну ужаса в моей груди, и из чистого страха за то, что он может со мной сделать, я отрываю свой жадный взгляд от экрана.
— Прямо сейчас работаю над этим, — говорю я, пытаясь прочистить горло.
— О. Так ты…
— В данный момент смотрю запись с твоей сестрой в моем клубе, — подтверждаю я, не утруждая себя приукрашиванием. В конце концов, именно он попросил меня сделать это.
Конечно, он должен был знать, что это за собой повлечет.
— Черт, — ворчит он, прежде чем замолчать, и я представляю, как он садится на край своего дивана и проводит рукой по лицу. — С кем она была… э-э-э… ну, ты знаешь?
— Ты, блядь, издеваешься надо мной, да? — я почти смеюсь. — Я не буду рассказывать тебе это дерьмо.
— Какого хрена? Почему, черт возьми, нет? Мне нужно знать, какой ублюдок прикоснулся своими гребанными руками к моей сестре.
