Онлайн-библиотека книг
– Толстый! – дрожащим голосом позвал я, пытаясь отпихнуть от себя трупные руки.
С мольбой взглянул на парня, из-за которого попал в беду. Его вид напугал меня даже больше, чем жуткие призрачные руки… Выпучив глаза, Толстый отползал на ягодицах все дальше и дальше.
– П-помоги… – одними губами произнес я, потеряв дар речи от страха, что он меня оставит.
Но мои опасения подтвердились…
Толстый поднялся на ноги и бросился бежать. Его не остановили ни мои дикие вопли, ни то, что он на своей шкуре познал, каково барахтаться в болоте, кишащем трупами.
Глава 27
Гори все синим пламенем
До поездки в Воронье Гнездо я не задумывался о смерти. Но после всего, что случилось со мной и с моими друзьями, мысли о смерти посещали меня все чаще и чаще. Я даже выбрал наиболее жуткие, на мой взгляд, способы уйти из жизни: утонуть, быть задушенным или похороненным заживо.
Бледные мертвые руки хватали меня за одежду, выдирали волосы и царапали. Кожу жгло, сердце барабанило за ребрами с такой силой, что казалось, вот-вот остановится. Я из последних сил цеплялся за куст борщевика и одной рукой отбивался от мертвячек как мог. Сил кричать уже не осталось. Я сорвал горло и теперь мог только скулить, как побитый щенок.
И все же я еще надеялся на Толстого. Молил Бога, чтобы парень вернулся, привел подмогу, но его все не было. Время тянулось мучительно долго, а силы быстро уходили. Я успел подумать о том, что зря мы упокоили Федора Ильича. Понял, что он был своего рода хранителем болот, поэтому в прошлый раз, когда я угодил в трясину, этих мертвых рук здесь не было. А теперь благодаря себе самому я попался в ловушку, из которой нет спасения.
"Апогеем ужаса стало то, что я увидел, когда чуть обернулся. Из зловонной жижи показалась женская голова. Длинные спутанные волосы закрывали лицо мертвячки, ее впалые глаза и рот были залеплены грязью, она шлепала губами как рыба. Гниющее лицо придвинулось ко мне, и я снова взвизгнул, с остервенением цепляясь за борщевик. Только он спасал меня от гибели.
– П-помогите… – простонал я, теряя последние крупицы надежды. – Ум-моляю, кто-нибудь!
Ответом мне была тишина.