— Стараюсь, — прохрипел он.
— Завидую вам, — сказала Лючия. — Я ни на что подобное не способна. Самое большее — утренняя прогулка. Ночью была буря. Вы слышали?
— Слышал.
— И так похолодало!.. Мне пришлось спуститься вниз, разбудить прислугу и попросить второе одеяло.
— Разве в вашей комнате нет камина?
— Есть, — живо ответила Лючия. — Но не стану же я сама его разжигать! Да ещё среди ночи!..
— То есть у вас камин не горел, — констатировал Меркурьев.
— Да нет, что вы. А вы затопили?
— Он сам зажёгся.
— У вас электрический?
— У меня мистический, — пробормотал Василий Васильевич.
— Не обращайте внимания.
— Вы не знаете, куда делась девушка? У которой пропало колечко?
— Понятия не имею, — ответил Меркурьев мрачно. Он вообще мрачнел с каждой минутой.
Значит, не все камины в доме оборудованы поджигом, так получается? Не все, а только некоторые, например, в его комнате! И про Кристину он позабыл, а теперь вот вспомнил. Она же пропала! Бессель ночью сказал — найдите девушку!..
— Зачем она вам понадобилась? — не очень-то вежливо поинтересовался Василий Васильевич.
Лючия посмотрела на него с удивлением.
— Я хотела узнать, нашла ли она свою пропажу. Ведь нехорошо, когда в гостинице воруют! Вдруг кольцо на самом деле украли?… Или девушка совсем уехала?
— Я не знаю. Спросите у хозяина.
Лючия посмотрела на него с негодованием.
— Я спрошу, — молвила она холодно. — Хорошего вам дня.
Сапожки на каблучках рассерженно протопали по брусчатке, Лючия сложила зонт и пропала за дверью.
Меркурьев проводил её глазами.
Где он станет искать Кристину? Как её искать?
И зачем?
Повздыхав, он вернулся в дом, принял душ, развесил мокрую одежду на батареях — комната моментально стала выглядеть, как общежитие для рабочих в Бухаре, — оделся и постучал Муре.
— Кто там? — сонным голосом спросили из-за двери, и Меркурьев велел:
— Открывай!..
Она появилась на пороге — волосы всклокочены, на щеке след от подушки, глаза не смотрят, в руке коричневая обезьяна.
— Который час? — пробормотала Мура.
— Ты что, с ума сошёл?… Я сплю, у меня температура!
И, бросив его на пороге, она вернулась в комнату, забралась в кровать и с головой накрылась одеялом.
Василий Васильевич вошёл, цепким взором охватил комнату — камин не горел, лишних одеял не наблюдалось, — и сказал:
— Вставай, пойдём завтракать. Голова болит?
— Я не хочу, — проговорила Мура из-под одеяла. — И голова не болит. А может, болит, я ещё не поняла.
— Я сюда принесу, — не отставал Василий Васильевич.
