— Что ты хочешь? Апельсинового сока?"
"— Спать я хочу, — сказала Мура и откинула одеяло. — Слушай, с кем ты разговаривал полночи?
— Я?! — поразился он.
— Ещё так громко, ужас. Я несколько раз просыпалась и всё время слышала разговор. Кто у тебя был? Опять этот Саня?
— Фридрих Вильгельм Бессель, — бухнул Меркурьев. — Двухсот двадцати лет от роду. Он притащился сюда за Кантом, а Кант явился на твой зов.
Мура глядела на него расширившимися глазами.
— Что уставилась? — грубо спросил Василий Васильевич. — Я тебе говорю как есть.
Встал на четвереньки и полез головой в камин.
Камин как камин. Огнеупорные кирпичи, судя по цвету, очень старые. В дымоходе отдалённо гудит ветер и оттуда сверху слегка тянет гарью и дождём. Кованая решётчатая подставка на коротких чугунных ножках, чтоб ссыпалась зола, на подставке три сухих полена. Меркурьев подёргал медную рукоятку дымохода. Заслонка с грохотом открылась и закрылась.
Никакого автоподжига, никаких жульнических приспособлений — это был честный и прямолинейный камин.
— К тебе приходил кто-то из… них? Из тех?…
— А? — Меркурьев оглянулся.
Мура стояла рядом с кроватью, завернувшись в одеяло. Вид у неё был ошалелый.
— Главное, я ничего такого не делал, — пробормотал Василий Васильевич. — Водку не пил, косяк не забивал. А Бессель явился!
— Что он сказал? — требовательно спросила Мура и взяла Меркурьева за плечо горячей рукой. — Он должен был что-то сказать, раз уж пришёл!..
— Сказал, что его могилу потеряли и теперь ищут всем городом, — буркнул Василий Васильевич.
— Ещё признался, что в джинсах удобней, чем в шейном платке и панталонах.
— Вася!..
Меркурьев вскочил.
— Не было никакого Бесселя! — Он словно выплюнул это ей в лицо. — Понятно?! Нет, он был, я даже специально утром посмотрел в интернете, когда он родился. Хотя вай-фай опять повис!.. Фридрих Вильгельм Бессель родился двести с лишним лет назад, ёрш твою двадцать!..
— Что он точно сказал? — повторила Мура и опять взяла его за плечо. — Вспомни. Мне ничего не передавал?
— Так, — произнес Василий Васильевич с ненавистью.
— Ты хочешь мне внушить, что ночью ко мне прилетало привидение. И я с ним беседовал. Да?
Мура покачала головой.
— Он не привидение.
— А кто?
Она вздохнула.
— Я точно не знаю. Настоящий Фридрих Бессель, но я не знаю, как это объяснить.
— Нечего объяснять! — свирепо заревел Василий Васильевич. — Это всё чушь собачья!.. Может, здесь в еду что-то подмешивают? Или в кофе?
Эта мысль показалась ему почти спасительной.
