А продавец вообще не указан, нет его. Словно он сам не знал, кто продаёт, но покупать один собрался, без меня.
Василий Васильевич ещё немного подумал.
— И чем это можно объяснить?
Саня опять уставился на скатерть.
— Без понятия. Только чего-то он задумал, дружок мой. А чего, не понимаю я.
— Получается, что Ванюшка, — заговорила Кристина, — или вообще не собирался тот, первый, договор подписывать и заготовил рыбу второго, или знал, что подписание не состоится. Вопрос — что именно он мог знать?
— Суть в том, — подхватил Саня, — что мы с ним все дела на двоих делали, и никаких секретов друг от дружки не имели.
А теперь получается, что он имел и меня за нос водил, что ли?… Или чего?…
Василий Васильевич пожал плечами.
— Может, и водил, только непонятно зачем. Особенно если у него в договоре продавец не указан!.. Ну, переделал на себя, и дело с концом, но он продавца не стал вписывать!
— Во-во.
Принесли еду, и все накинулись на неё, словно три дня не ели.
Странное дело, думал Меркурьев, хлебая огненный борщ и заедая его чёрным хлебом с чесноком и салом.
С одной стороны — Кант, Бессель и прочая невозможная бессмыслица. С другой — переделанный договор и пропавшее украшение, сплошная проза жизни. Как всё это совместить?
Допустим, все верят в существование Полинезии, хотя мало кто видел её собственными глазами, но не верят в то, что видят и слышат сами, — парадокс, и об этом можно подумать на досуге перед камином, но при чём тут убийство? Человек погиб здесь, а не в придуманном мире духов, и договор — штука материальная, и перстень с изумрудом тоже!.
.
— Хорошо, — сказал Меркурьев и вытер салфеткой вспотевший от борща лоб. — Ванюшка переделал договор. А тот, первый, который вы привезли с собой, где?
— У меня в портфеле, где ему быть!.. Его теперь тоже переделывать надо, только обратно на меня, потому как нет больше Ванюшки.
— Это правильное заключение, — одобрил Меркурьев.
— Вот как теперь понять, что Ваня задумал? — спросила у него Кристина.
— Мы не знаем, да, Сань? Может, его из-за этого второго договора и столкнули с маяка! Хотя Саня считает, что он сам упал. А я считаю, что не сам!
— И я считаю, что не сам — согласился Василий Васильевич. — Мы с Мурой так оба решили.
— Мать вашу за ногу, если его столкнули, я должен найти убийцу! — вскричал Саня и положил ложку. — И покарать."
"Василий Васильевич передразнил:
— Покарать!..
Некоторое время они молча ели, Саня сопел и шевелил лицом.
