Мокрый пёс сделал круг по двору, задрав голову, посмотрел на мужиков и стал забираться по ступеням. Он был совсем небольшой, с нелепыми ушами, слишком большими для острой морды и кургузого тела.
Саня щелчком отправил сигарету в урну, — она описала дугу и точнёхонько попала куда надо, — неожиданно присел на корточки и погладил пса по башке. Тот смотрел вопросительно.
— Вась, — произнёс Саня озабоченно, — ты тут постой, не отпускай его. Уличные, они все бестолковые, утечёт, и всё!.. А я схожу мясца принесу.
И скрылся за стеклянной дверью.
Меркурьев остался наедине с мокрой собакой. Пёс настропалил свои дурацкие уши и смотрел вслед Сане.
— Он пошёл за мясом, — объяснил Василий Васильевич, ругая себя за то, что брезгует его погладить. — Сейчас принесёт, хоть сыт будешь.
Пёс переступил короткими мохнатыми лапами и настропалился ещё больше.
— А когда сыт, — от неловкости и стыда перед ним за только что съеденный борщ, тёплую куртку и сухие ноги продолжал разглагольствовать Меркурьев, — жить сразу легче.
Потом они некоторое время стояли молча. Когда за переплётом стеклянных дверей показался Саня, пёс неожиданно вильнул хвостом.
В руках у Сани была тарелка в фарфоровых завитках, а на ней приличный кус жареного мяса, кое-как накромсанного.
— Вот, — сказал Саня, присел и поставил тарелку перед псом. — Ешь. Только что сготовили.
— Это твоё, что ли?…
Пёс недоверчиво посмотрел на тарелку, а потом — по очереди — на обоих мужиков.
— Пошли, — Саня потянул Меркурьева за куртку. — Видишь, он стесняется.
И втащил Василия Васильевича внутрь. Тот шёл и всё время оглядывался.
Пёс на крыльце жадно ел, встряхивая ушами, ходили подведённые бока.
Они сняли куртки, пристроили их на вешалку возле рояля и вернулись за стол.
— Куда ты мясо поволок? — тут же спросила Кристина. — Только принесли!..
— Да так, — неохотно сказал Саня. — Ну что? Делать-то чего станем? Сухари сушить?
— А что ты будешь есть? — не отставала Кристина. — Хочешь, я тебе свою котлету отдам? Или давай пополам!
— Давай, — согласился Саня, и они принялись за котлету — по очереди.
Василий Васильевич смотрел на них во все глаза."
"Что-то явно не сходилось у него в голове, делилось на странные части, как неравенство Бесселя. В первый раз увидев Саню, он заключил, что перед ним самая обыкновенная свинья, каких в последнее время развелось великое множество, — пьющая, жрущая, нахрапистая. Люди должны держаться от них подальше, свиньи не разбирают, что есть, где спать, и могут нагадить!..
