Антипия выдернула свои ладони из рук соседей, закрыла лицо.
— Он ушёл, — выговорила она из-за ладоней. — Он нас покинул. Он не вернётся.
— Жалость какая! — пробормотал Василий Васильевич, поднимаясь.
Кристина вскочила, побежала и включила свет. Все зажмурились.
Нужно будет потом слазить под стол, провести обследование на предмет механизмов. Разумеется, разоблачение Антипии в планы Меркурьева не входило, но ведь интересно!..
— Не моя ты, не моя, — продолжали завывать за стеной, — отчего же я тоскую?…
Кристина собрала со стола бумажки с неведомыми знаками и положила перед вещуньей.
— Вчера дух надолго приходил, — сказала она Меркурьеву. — На все вопросы отвечал.
— Вчера тоже Кант являлся?
— Нет, вчера была королева Брунгильда. Она мне сказала, что я в этом году выйду замуж по любви и по расчёту. — Кристина засмеялась, спохватилась и посмотрела на Антипию. — Только я не поняла, как это — и по любви, и по расчёту.
— Мало ли как бывает, — сказал Василий Васильевич. — Что у вас за кольцо? Такое гигантское?!
Кристина посмотрела на свою руку и спросила:
— Это? — словно на каждом пальце у неё было по кольцу.
Меркурьев кивнул."
"— Это изумруд, — сказала Кристина. — Хотите посмотреть?
И она сняла кольцо и сунула Василию Васильевичу.
— Нет! — вскрикнула вещунья и поднялась в ужасе. Меркурьев от неожиданности чуть не уронил драгоценность. — Положите! Положите его на стол!
Меркурьев ничего не понял.
Антипия, обмотав руку шелками, вырвала у него кольцо и опустила на стол так осторожно, словно оно могло взорваться.
— Никогда, — сказала она Кристине. — Никогда не передавайте это кольцо из рук в руки! И никакое не передавайте! Вместе с кольцом вы отдаёте весь цикл вашего бытия! Поле может замкнуться. Кольцо можно только положить, лучше всего на деревянную поверхность. Дерево немного нейтрализует течение силы.
— Можно посмотреть? — перебил ее Василий Васильевич, который и про кольцо-то спросил просто так, потому что ему нравилась Кристина.
Изумруд — если настоящий, конечно, — был каких-то невиданных размеров.
На самом деле Меркурьев никогда не видел таких камней! Может, только на экскурсии в Грановитую палату в далёком детстве.
Стас подошел и тоже стал рассматривать.
Изумруд был огранён особым образом, в мельчайших гранях плескался и переливался свет, и от этого казалось, что камень светится сам по себе.
При такой огранке, подумал Василий Васильевич, достаточно малейшего источника света, и камень будет загораться, как будто внутри у него лампочка.
