— Не волнуйтесь, фрау, — покосился на них Павел, блеснув идеальным знанием немецкого, — вас никто не тронет, Красная армия не воюет с гражданским населением. В этом купе вам точно ничего не грозит.
— Спасибо, — робко глянула на него женщина. — Я не фрау, я пани… Муж был немец, работал мастером в железнодорожной мастерской, мы получили в Чехии статус фольксдойче, а сейчас с Магдалиной решили вернуться на родину, в Краков. Наши вещи уже уехали почтово-багажным поездом…
— Хорошо, — кивнул Павел, — в Кракове сейчас спокойно, у вас все сложится.
Продолжать беседу не хотелось. Старинный Краков, благодаря усилиям советской разведки и подпольщиков, так и не взлетел на воздух. А ведь с таким усердием его минировали. Год назад там творилось что-то дикое. Поляки терроризировали поляков, Войско польское расправлялось с Армией крайовой, у которой имелись планы восстановить в городе собственную власть. За год страсти приутихли, народная власть держалась прочно, город жил мирной жизнью.
Он снова уткнулся в окно. Природа наливалась красками. Пробежала прозрачная речушка, небольшой городок — терракотовые крыши, аккуратные фасады малоэтажных зданий, остроконечные шпили католических церквей, исполненные духом древней готики. Впереди проступали горы — первые отроги Судет, обширного горного массива на стыке Польши, Германии и Чехословакии."
"Женщина украдкой поглядывала на него, но он не был расположен к беседе.
Перед ним еще лежало распростертое тельце медсестры Тани, ее глаза, исполненные тоской. Он повидал сотни смертей, видел, как гибнут красивые женщины, но почему именно эта смерть его так потрясла? Запали в душу красивые серые глаза, возникли робкие мысли, что не за горами «гражданка», нужно устраивать дальнейшую жизнь, и почему бы не начать с семейной? Он старался не думать об этих глазах, гнал их из памяти.
Вспоминал прошедшие годы, фронтовые дороги, бесконечное сидение в засадах, стычки с диверсантами, с мелкими группами вермахта и ваффен СС… Учеба в Омске, строительный вуз, внезапная гибель отца, работавшего в биохимической лаборатории крупного технического института. Не уследили за опасным вирусом — и он за несколько дней разъел человека. Было начало 37-го, и уже через месяц в институте начались повальные аресты.
