Люди давились на станции, надеялись, что власти прикажут формировать составы… девятого февраля мы отправили в Зальденбург последний состав — там был в основном военный груз, две сотни раненых и члены семей военного и гражданского начальства — те, кто не смог уехать раньше… В ночь на десятое был только один поезд, мне приказали его отправить ровно в четыре утра… Я отправил, да меня бы расстреляли, допусти я задержку… Информацию о конечном пункте никто не предоставил, клянусь, это правда! Я сам еще удивился, неужели начальство рассчитывает, что поезд сумеет проскочить Зальденбург? Но наше дело маленькое, нам приказали, мы отправили… Никаких сообщений по ходу движения от бригады машинистов не поступало, паровозом управляли не наши люди… Позднее я узнал, что путь западнее Зальденбурга уже был отрезан больше… простите, советскими войсками, и подумал: ну, точно они попались, не доехали… А в ночь после отправки к нам пришел человек в форме СС — у него «мертвая голова» была в петлицах, посоветовал забыть о том, что было, мы ничего не видели и не делали.
Имени офицера не знаю, невысокий, глаза такие въедливые… Я с вами чистосердечен, товарищи офицеры, я искренне хочу помочь, но даже не знаю, что еще могу рассказать…
— Меня зовут Анна Кирхнер, — медленно произносила под запись высокая, сухая, малопривлекательная особа. — Последние три года я работала горничной в доме господина Вольфа Леманна на Альтенштрассе… Да, он был семейный человек. Супруга Бригитта — такая надменная, своевольная, не понимаю, что он в ней нашел? Двое маленьких детей — Гертруда и Гельмут.
Девять и семь лет, очень капризные дети с непомерными запросами… До меня горничной была некая Эмма… не помню ее фамилии, так Бригитта выгнала ее со скандалом, заподозрив в том, что она спит с ее мужем. Со мной, слава богу, таких подозрений у фрау Леманн не возникало…
Офицеры заулыбались, ну, как тут сдержишься?
— Да уж, страшнее не выдумать… — пробормотал майор Сенцов. — Лечь с такой — хуже высшей меры социальной защиты…"
"Женщина вздрогнула, неприязненно посмотрела на майора из ГБ, словно вдруг стала понимать русский язык.
Сенцов сделал постную мину, уставился в потолок. Не могла она понимать по-русски, просто уловила недвусмысленную интонацию.
— Мы отвлеклись, — заметил Павел. — До какого времени вы служили в доме Леманна? Где сейчас находится его семья? Что можете сказать о его… привычках, характере? Когда вы в последний раз его видели? — Вопросы сыпались как из рога изобилия.
