Призрак в кривом зеркале

Жмурясь, он подошел к окну, отворил створку и выглянул наружу как раз вовремя для того, чтобы увидеть Элю Шестакову, торопливо удалявшуюся по дороге в сторону школы.

Сонливость Макара как рукой сняло. Рубашку он застегивал уже за дверью комнаты, бесшумно пробегая по коридору и стараясь спуститься по лестнице по возможности неслышно. Ступеньки все же скрипнули, но не так, как в его сне, и никто не вышел ни из столовой, ни из других комнат – к большому облегчению Илюшина. Выскочив наружу, он перешел на другую сторону улицы и последовал за девушкой, соблюдая большую дистанцию.

Слежке Макара никто не учил, но здравый смысл подсказывал держаться поближе к местам возможного укрытия. К вечеру жители города потянулись на прогулку, и Илюшин перестал опасаться, что окажется на улице один как перст, привлекая к себе внимание местных собак.

Эля шла быстрым шагом, не оборачиваясь. Длинная розовая юбка завивалась вокруг пухлых ножек, серая свободная блузка в крупный горох колыхалась при ходьбе. Из волос, собранных в пучок, вылезла длинная шпилька, и Илюшин побаивался, что шпилька выпадет и старшая дочь Шестаковой обернется.

Но Эля не оборачивалась. Она вышла к остановке и направилась по аллее, по которой Макар сегодня уже проходил. Илюшин насторожился – по всему выходило, что идет она к той самой школе, в которой, по уверению двух преподавательниц, сейчас занимается кружок театральной студии.

Словно для того, чтобы усилить его сомнения, Эля взмахнула пакетом, и Макар разглядел в нем цветные клубки шерсти.

Все говорило о том, что его вылазка бессмысленна – Шестакова явно торопилась на занятия. Уверенным шагом она прошла в ворота, взбежала на крыльцо школы и лишь перед тем, как войти в здание, быстро обернулась и скользнула взглядом по дороге.

Илюшин прижался к ближайшему столбу и постарался слиться с рельефом местности. Не заметив его, девушка вошла внутрь, и дверь за ней закрылась. Макар постоял в раздумье, пора ли ему расписываться в собственной глупости или подождать, но решил подождать и отошел в сторону – туда, где за кустами на ржавых качелях качались дети и мамы дежурили возле песочницы, окликая своих перепачканных чад и запрещая им сидеть на холодной земле.

Заросли скрывали его, позволяя видеть, что происходит возле школы.

Прошло не больше пяти минут – и Эля снова показалась на крыльце. Макар встрепенулся, подошел чуть ближе, не отрывая от Шестаковой глаз, и похвалил себя за то, что не ушел сразу.