Призрак в кривом зеркале

Эльвира Леоновна, в первую секунду после появления Макара не сдержавшая недоуменного возгласа, тут же взяла себя в руки.

– Прошу, оставьте нас, – попросила она. – Наши семейные сложности не имеют к вам никакого отношения.

– А вот тут вы ошибаетесь, – возразил Макар. – Имеют.

Не спрашивая разрешения, он прошел к своему креслу, которое отодвинули к окну. На миг ему показалось, что Леонид бросится на него, но тот лишь набычился, не спуская с Илюшина ледяного взгляда. «Все-таки я застал их врасплох. – Макар испытал слабое удовлетворение от этой мысли.

 – Они не думали, что я вернусь».

Эля, поколебавшись, тихонько присела на краешек стула. На нее никто не обратил внимания – все взгляды были прикованы к светловолосому парню, непринужденно опустившемуся в кресло и закинувшему ногу на ногу. «Зачем он их злит? – подумала девушка. – Они же его выставят! Даже мое присутствие их не остановит».

– Может быть, вы все же… – начала Эльвира Леоновна, но Илюшин перебил ее:

– Я должен отдать вам должное, господа.

Вы меня провели, и сделали это красиво. Если бы не случай, я сегодня же уехал бы из вашей гостиницы в полной уверенности, что на моих глазах случилась попытка обмана: бессовестные дети хотели заставить свою мать продать дом, чтобы на вырученные от продажи деньги каждому приобрести по маленькой квартирке. Для чего придумали пугать постояльцев поддельными призраками, рассказывать зловещие истории, а заодно доводить до нервного срыва свою маму, которая и так страдала после смерти сестры. Кстати, о сестре…

Илюшин встал, выдвинул ящик стола, в котором незадолго до этого обнаружил фотографию молодых Эльвиры и Розы Шестаковых. Но сейчас ее там не было. Он вернулся обратно.

– Одну из ошибок я совершил сам, никто меня к ней не подталкивал, – признался он. – Я был уверен, что одна из разгадок этого дела должна заключаться в сходстве близнецов. Я наивно полагал, что раз никто не сказал мне об этом сходстве, оно обязательно должно что-то значить. Мне не пришло в голову, что все молчали не потому, что скрывали какую-то тайну, а потому, что нечего было скрывать.

Ни для кого сходство сестер не было ничем из ряда вон выходящим или даже просто особенным.

– Макар Андреевич, нельзя ли попросить вас остановиться? – очень сухо проговорила Шестакова. – Боюсь, я буду вынуждена предложить моим детям вывести вас, потому что я уже устала…"

"– А как же моя история, случившаяся восемнадцать лет назад? – очень натурально удивился Илюшин.