Призрак в кривом зеркале

– Эля… – не своим голосом проговорил Соколов, хватая ее за руку и глядя безумными глазами. – Эля, я Борю убил.

– Вы, наверное, даже не сразу поняли, какой сказочный подарок преподнесла вам судьба, – подумал вслух Илюшин. – Или сразу? Пожалуй, все-таки второе. Вы оказались очень хорошей актрисой – что неудивительно, ведь от этого зависело ваше будущее, – и Соколов до самой смерти был благодарен вам и Розе – ведь вы так поддержали его. Интересно, что вы почувствовали, когда он сказал вам, что узнал в водителе, под машину которого вытолкнул друга, – Якова Афанасьева?

Эльвира прикрыла глаза, но Макар успел уловить мелькнувшее в них торжество.

– Так это Яков Матвеевич сбил Чудинова? – ахнула Эля. – Не может быть!

– Может. Через три часа, напрасно прождав, он понял, что Эльвира с Розой не собираются идти в милицию, и поехал сам в отделение на своей старенькой машине. Ему было плохо, у него кружилась голова, он никак не мог поверить до конца в то, чему стал свидетелем, и укорял себя за то, что не спас Любашину, и за то, что собирался сделать.

Но Афанасьев воспитан в убеждении, что никакое преступление не должно остаться безнаказанным, а убийство Татьяны ужаснуло его. Яков Матвеевич свернул на короткую дорогу, чтобы быстрее добраться до отделения: мела метель, он чувствовал себя все хуже и хуже… И когда на дороге перед его машиной оказался человек, Афанасьев даже затормозить не успел.

Макар сделал паузу и коротко глянул на Ларису, привставшую с кресла. Но девушка села обратно, вцепившись пальцами в подлокотник.

– Соколов наблюдал эту сцену из подворотни и потом рассказал вам с Розой. Он видел, как Яков Матвеевич – ваш сосед, которого Антон Павлович сам научил паре простых способов преодоления стресса и усталости, – подбежал к телу Бори Чудинова, удостоверился, что тот мертв, а затем сел в машину и уехал с места преступления, искренне считая, что это он виноват в гибели терапевта. Вы убедили Антона Павловича, что нельзя ни в чем признаваться, и, нужно сказать, он не особенно сопротивлялся.

Соколов ничего не соображал, а на вас, Эльвира Леоновна, всегда можно было положиться! Вы разложили все по полочкам, заверили его в том, что поговорите с Афанасьевым, чтобы тот не мучился от осознания своей вины. И действительно, сразу отправились к Якову Матвеевичу.

– Он их так и не выдал… – прошептала Эля."

"– Конечно, нет. Представьте себе: Афанасьев был дома, находясь в полной уверенности, что он только что задавил человека, но об этом никто не знает.