Призрак в кривом зеркале

– Тихо!

Убийца ловко прикрыл дверь, не отворачиваясь от Аллы и Никиты. Ствол по-прежнему был прижат к шее его жертвы.

– Отойди еще на шаг, – приказал он Алле.

Та подчинилась. Никита дернулся за ней, но упершееся в артерию дуло заставило его вздрогнуть и остановиться.

– Вы слышите меня, о бандерлоги? – неожиданно спросил мужчина и усмехнулся. – Ответа от вас, полагаю, не будет, поэтому отвечу сам: «Мы слышим тебя, о Каа!»

– Что… вы… хотите? – слабо проговорила Алла, борясь с тошнотой, подступающей из желудка. Она физически не могла видеть пистолет возле шеи мужа.

Толстая жилка, похожая на синего подкожного червя, билась возле кадыка, и она не могла отвести глаз от этой жилки. «Все, что угодно. Все, что угодно, только бы он не тронул Никиту».

– Кто вас прислал? – проблеял тот.

Уголки губ мужчины дернулись, словно ему стало смешно.

– Я вам больше заплачу, – шепотом предложил Борзых, сам не понимая, о чем говорит. Он вообще ничего не соображал с того момента, как вошедший следом за ним в лифт студент в какой-то неуловимый момент исчез, а вместо него образовался этот страшный человек с пистолетом, по глазам которого было видно, что он убьет Никиту с такой же легкостью, с какой сам Никита давил мух.

И может быть, даже испытывая удовольствие – такое же, какое испытывал Борзых, глядя на темное пятно, оставшееся от безмозглого насекомого.

– Сколько… сколько вы хотите?

Алла уловила недовольство, мелькнувшее во взгляде мужчины с пистолетом, и торопливо сказала:

– Меня!

И замерла в страхе, что он спустит курок.

Она не могла предсказать его реакцию – этот человек напоминал ей робота с заданной программой, послушно выполняющего ее – без страха, без каких бы то ни было чувств… Невозможно было догадаться, чего хотели те, кто послал его.

– Меня… – повторила она, стараясь, чтобы голос не срывался.

– Что – «меня»? – хмыкнул убийца.

– Меня убей. Его не трогай. Он ни при чем. Это все я.

Мужчина с пистолетом помолчал, разглядывая ее, затем спросил у Никиты:

– Это правда?

Побледневший Никита издал невнятный звук, сглотнул и так и застыл с открытым ртом, словно кто-то нажал на кнопку пульта и поставил на паузу Никиту Борзых.

Верхняя губа его странно вздернулась. Алла видела краешек желтоватых зубов, и в голове ее вертелась назойливая, как навозная муха, мысль о том, что муж должен был сходить к стоматологу, жаловался, что зубы болят, и она уговаривала его пойти, ругалась, скандалила, а он все никак не мог собраться – панически боялся дантистов.