Призрак в мундире

Немцы наращивают на этом участке силы, там сейчас не то что разведгруппа, там белка не проскочит. Шелестов это понимает. Идти южнее, где развивается харьковская операция, глупо. При такой активности боевых действий они просто могут попасть под обстрел и погибнуть. Шелестов пойдет севернее Орловско-Курского выступа. Я убежден в этом.

Платов раскрыл папку, которую все это время держал в руке, вытащил лист бумаги и протянул Берии.

– Я составил распоряжение по подразделениям Смерша в войсках.

Сосновский ругнулся и приложил пальцы к шее Майснера.

– Живой, – прошептал Коган. – Вот не думал, что буду этому так радоваться.

Пуля попала Майснеру в грудь. Расстегнув на нем одежду, Сосновский разорвал упаковку стерильного бинта, потом ваты и стал складывать тампон. Приложив его к ране, он сильно прижал.

– Давай, Боря, бинтуй скорее.

Проведя пальцами по уголкам рта раненого, он убедился, что крови нет. Значит, легкое не пробито. Пуля прошла каким-то чудом выше легкого и застряла в плече.

– Карл, как вы себя чувствуете? – Сосновский стал теребить раненого, похлопывая его по щекам, стараясь привести в чувство. – Карл, очнитесь!

Майснер снова застонал, потом закашлялся и снова застонал. Он сжал пальцами руку Сосновского. В темноте было не видно, открыты ли глаза раненого. Но то, что он пришел в себя, было понятно.

– Не повезло, – прошептал немец. – Теперь точно не повезло. Хотел дождаться конца войны, радоваться с товарищами, что и мы тоже помогли…

– Ну-ну, дружище, – Сосновский похлопал Майснера по руке.

– Вам надо уходить, камрад, – снова закашлялся Майснер. – Уходите, у вас задание, а я, кажется, все… Только оставьте мне пистолет. И уходите…

– Не валяйте дурака, Карл, – вдруг вмешался Коган. – Мы понесем вас столько километров, сколько нужно.

– Вы никогда не доверяли мне, Борис. – Видно было, что Майснер через силу улыбнулся.

– Так, хватит болтать. – Шелестов оглянулся на дорогу, которую группа недавно с боем пересекла. – Нужно два шеста, снимайте ремни, две шинели. Надо делать носилки.

Майснера несли по очереди. Сначала Коган с Буториным, потом их сменили Шелестов и Сосновский. Солнце поднялось уже высоко, но группа прошла всего километров шесть. Шелестов понимал, что такими темпами далеко не уйти. А ведь еще предстоит переходить линию фронта.