Призрак в мундире

К вечеру группа снова вышла к деревушке, расположенной на берегу небольшой речки. Шелестов с сомнением рассматривал окрестности в бинокль. Открытое место, переправляться не на чем. Значит, только ночью и только вплавь. Мостов поблизости нет. Точнее, был один, но, видать, давно сгорел. Сосновский подполз к Максиму и лег рядом.

– Что имеем? Ничего позитивного?

– Ночное купание. При луне, – усмехнулся Шелестов. – Причем, чтобы не мочить одежду и обувь, купание предполагается нагишом!

– Подожди-ка, – Михаил вцепился в рукав Шелестова и показал вправо.

По лесной дорожке к деревушке подъезжали три телеги. Обычные деревенские телеги, но сидели на них немецкие солдаты. Взяв у Шелестова бинокль, Сосновский стал рассматривать немцев.

– Фельдполиция, – произнес он, продолжая наблюдать. – Четыре офицера, четыре солдата и один ефрейтор. Максим, это то, что нам нужно. Фельдполиция. Она никому в армейских частях не подчинена. У нее свое начальство, и с нею стараются дружить. Есть такой элемент заискивания. Все-таки надзор в пределах расквартирования войск.

– Остановились у крайнего дома, – констатировал Шелестов. – А что им тут надо? Деревня-то жителями брошена. Ночлег ищут?

– Брать надо, Максим! – отложив бинокль, горячо заговорил Сосновский. – Такой подарок судьбы. Да в этой форме нам преодолеть до передовой десяток километров – пара пустяков.

– Легко сказать, – проворчал Шелестов, прикладывая бинокль к глазам. – Брать надо так, чтобы форму не попортить, а их девять человек.

Буторин тихо подобрался и поинтересовался, что нового.

– И что голову ломать? – подумав, заявил Виктор. – Надо их по частям брать. Деревня не жилая? Так? Значит, суеты у них будет прилично. Воды принести, печку затопить, еду приготовить. А может, и на костре во дворе, если с печкой не справятся. У них еще и с ночлегом заморочка будет. В доме, я думаю, им царские полати никто не приготовил. Значит, улягутся с удобствами офицеры, а солдаты, может, и во дворе в телегах на соломе поспят.

– Ну пошли, – согласился Шелестов, отползая за крайние деревья.

Группа подходила к дому двумя путями и очень тихо. Шелестов и Буторин огородами со стороны брошенных и наполовину разрушенных домов, а Сосновский и Коган со стороны реки. Трое офицеров пытались устроиться на ночлег в доме, а один из них, худой и длинный как жердь гауптман, вышел к солдатам и принялся заниматься гимнастикой, выполняя приседания и махи ногами.