Лысый стражник за его спиной заскрипел пером с особым усердием.
Господин Шельес – а теперь было очевидно, что это был не кто иной, как он, – еще потряс тростью в воздухе и ожидаемо ее опустил. Он же садист, а не идиот, чтобы пытаться напасть на кого-то прямо в отделении стражи. Угрозы – это одно, а нанесение увечий – уже статья и возможная огласка.
Март презрительно изогнул бровь.
– Высказались?"
"– Еще даже не начинал, – оскалился рабовладелец. – Если ты, черный, думаешь, что я успокоился, то глубоко заблуждаешься.
Если Королевский сыск не пожелал ничего делать и трижды отклонил мою жалобу… – Март криво усмехнулся, наблюдая за сотрясающим воздух мужчиной; он и не знал, что тот пытался натравить на него сыск трижды. Выходит, Брэниган даже не стал беспокоить друга по мелочам. – То суд решит по-другому! – Мерзавец снова потряс тростью перед носом мага.
Мерзавец, садист и дурак, напрочь лишенный чувства самосохранения. Если Март не мог из-за серьги испепелить наглеца на месте, то кто сказал, что он не способен одним взглядом расплавить трость в его скрюченных от злости пальцах?
Если бы Мартин любил театральные представления, он непременно так и сделал бы.
Не добившись нужного эффекта, Шельес досадливо опустил трость и направился-таки к выходу.
– Пошел, – толкнул в спину замешкавшегося мальчишку, которого только что забрал из камеры.
Пьетро все это время вел себя просто идеально: тихо, как мышь. Не прятался, не пытался говорить – просто замер и не привлекал к себе внимания. Когда же бывший хозяин проходил мимо, подросток совершил ошибку: отступил к стене, несмотря на то что ширина коридора позволяла разминуться троим.
Шельес вскинул голову, а затем и трость, замахиваясь…
Март перехватил трость, крепко сжал и дернул на себя, заставив ее хозяина пошатнуться от неожиданности и разжать пальцы. А затем с силой разломал шафт надвое о колено.
– Только попробуй ему навредить, и я тебя без всякой магии порешу, – пообещал на полном серьезе, швырнув обломки трости к ногам мелкого усатого человечка, смотрящего на него широко распахнутыми глазами и от шока хватающего ртом воздух.
– Нет, вы видели? – Наконец обретя дар речи, Шельес обернулся к лысому стражнику.
Довольный полученной серебряной монетой регистратор непонимающе моргнул.
– Что именно, господин?
Рабовладелец зло выругался.
– Ты пожалеешь, – с ненавистью бросил он Мартину.
И, впечатывая каблуки сапог в пол, понесся к двери.
Маг проводил его задумчивым взглядом. Пожалеет, он даже не сомневался.
