Это как раз неподалеку от «Кролика и лиса» и чертовски далеко от кладбища, где Мартин разговаривал с его якобы женой.
Март назвал ту женщину «госпожа Гирли», и она не возразила, только удивилась такому обращению…
Вышитый платок на ее плечах – штучная работа…
Ткацкий станок, край которого маг видел из-за двери…
Швея…
Улица Прибрежная…
Мартин вскочил на ноги.
Глава 8
Лошади в Прибрежье считались роскошью. Не потому, что их покупка, содержание или аренда стоили дорого, а потому, что в городке их почти не было.
Все Прибрежье можно было обойти за какие-то час-два пешей прогулки, торговля осуществлялась в основном морем. Поэтому конюшни на несколько лошадей имелись в магистрате – для дальних поездок управленцев, и у начальника стражи – на случай экстренного вызова. Гильдия магов тоже владела парой коней, но использовали их строго для путешествий за пределы города, и просто так, без особых распоряжений руководства, к ним никто не допускался.
Обычные жители города лошадей не держали, не испытывая в них необходимости.
Тот же Кард владел серой пожилой лошадкой, той самой, что недавно впрягали в телегу для вывоза тел с кладбища. Но это было скорее исключение из правил. И где подельник прятал животное, когда оно было ему не нужно, Март не знал и никогда не интересовался.
В первое время после переезда в Прибрежье для мага было дико и непривычно перемещаться исключительно на своих двоих. Потом привык.
Вот и сейчас время, которое пришлось потратить на дорогу до домика странной женщины, подавшей ему нож во время борьбы с нежитью в трактире «Кролик и лис», оказалось не лишним – появилась возможность подумать.
Март и сам не знал, почему сорвался с места, едва уловил несоответствие в записях. По уму, следовало немедленно связаться с Ризалем и взять с собой подмогу. Еще умнее было бы проинформировать контролера о том, что выяснил, и предоставить гильдии, а может, и страже разбираться дальше самим.
Однако Мартин не всегда действовал «по уму».
А вот отвечать за каждое свое действие и просчитывать его вероятные последствия старался всегда.
И сейчас он четко представлял, что последовало бы, сообщи он Ризалю о том, что женщина, живущая в конце улицы Проезжей, не та, за которую себя выдавала. Не стало бы этой женщины. К утру уже не стало бы. Взяли бы и допросили так, что она признала бы себя виновной в чем угодно, хоть в убийстве предыдущего короля.
По сути, Марту не было до нее никакого дела.
