Сколько же прошло времени, если гильдия всполошилась?
– А если они почувствуют? – вновь испуганно заговорила женщина. – Они же маги.
Мужчина пренебрежительно фыркнул.
– Не почувствуют. Мы вместе рисовали запирающие знаки. Уже почувствовали бы, если бы могли. Вон как тот белый вынюхивал, даже усы шевелились, как у собаки-ищейки.
Выходит, сам Ризаль отследил его маршрут.
Женщина снова всхлипнула.
– Не реви, – одернул мужчина.
– Это неправильно, – плакала та. – Он ничего тебе не сделал. За что ты его? Он же младше тебя, совсем мальчишка.
– Нашла кого жалеть – черного.
– Ты бы видел, как он бился за ту девочку, хотя мог изжарить ее в два счета.
– Видел, – бросил коротко и зло; затем обвинительно: – Ты дала ему нож.
Плач женщины перешел в рыдание, даже половицы задрожали.
– Зачем ты это делаешь? – донеслось сквозь всхлипы. – Кто ты? Ты не мой сын!
– Он самый… мама.
У Мартина ногти впились в ладони. Это же надо было быть таким идиотом! В документах значилось, что призрак самоубийцы не проявился.
Гильдия признала умершего упокоенным, и Марту даже не пришло в голову, что эта информация может оказаться недостоверной.
Вот почему, когда заговаривал мужской голос, смолкали женские всхлипы. Вот почему скрипел только один стул. Вышагивала только одна пара ног.
Гелена Роуг и была одна – физически. А в ее теле жили двое: мать и сын.
Ясно, почему ни Март, ни другие маги не почувствовали в ней «подселенца» – кровное родство прячет следы. Если человек добровольно впускает в себя дух кровного родственника, то аура не меняется, а магический фон не искажается.
Не знаешь, что искать, – не найдешь.
Оставалось непонятным лишь одно – что же они сделали, если пробудили нежить с кладбища. Родство родством, но магией не владели ни мать, ни сын.
– Давай прекратим, пожалуйста, – взмолилась женщина. – Ты меняешься, тебе становится хуже. Я люблю тебя, но ты должен уйти!
– Заткнись! – Хлопок, будто кулаком по столешнице.
Покатилась посуда, упала на пол, разлетелась осколками.
Плохо. Если сын начинает швырять предметы, используя тело матери, а не только нашептывая ей, что делать, – значит, он становится сильнее.
Мартин размял пальцы и удовлетворенно отметил пробежавшие между ними черные искры магии. Может, запирающие знаки, которыми эта парочка изрисовала погреб, и прячут магический фон от любопытных глаз, но против грубой силы картинки не помогут.
Недолго думая, Март лег на пол, упер ноги в «полоток» и ударил.
