Призраки Орсини

С тех пор, как ты бросил нас в самый сложный момент. Нет! – последнее слово я выкрикиваю. Скидывая его руку со своего плеча, вскакиваю на ноги и отхожу в конец кухни. – Уйди!

Отец виновато смотрит на меня. Он кажется расстроенным и постаревшим, но не убитым горем. Его сыну два месяца. Ему есть ради чего жить… Мне хочется разбить об него что-нибудь. Хочется кричать и бросаться ножами.

– Прости меня, Дреа, – произносит он, опуская глаза, поворачивается, и идет к входной двери.

Я подхожу к окну, глядя вниз. Наблюдаю, как отец выходит на улицу, ловит такси и уезжает.

Закрываю глаза, прижимаясь лбом к прохладному стеклу, чувствуя, как огромная тяжесть свинцом давит на грудь. Я не могу сказать, что это самый ужасный день в моей жизни. Потому что в последнее время именно так чувствую себя постоянно. И больше не верю, что хуже быть не может. Может, и непременно будет.

И я даже жду с мазохистским любопытством.

На ватных ногах направляюсь в спальню, чтобы упасть на кровать и забыться на несколько часов, провалившись в черную пропасть сновидений, которые потом не смогу вспомнить.

Я не помню, что именно заставляет меня проснуться – вибрация телефона или боль в затекшей из-за неудобной позы спине. Какое-то время я просто лежу, пытаясь обрести ясность сознания. Почему каждый день, открывая глаза, чувствую себя так, словно я с жуткого похмелья. Словно моя жизнь постоянная череда вечеринок с избытком алкоголя, но это не так. Я даже из дома почти не выходила последние месяцы. Только в больницу и изредка на зачеты и экзамены.

Если меня отчислят, я не буду плакать. Пойду работать. К черту образование, я не вижу цели, ориентира. Но, если я захочу все исправить, может быть, у меня останется шанс. Не могу сейчас заглядывать вперед. Хочется валяться в кровати, жалеть себя и проклинать судьбу, чувствовать себя несчастной и жалкой, одинокой, никому не нужной.

Телефон снова вибрирует, но я игнорирую его. К черту всех эти соболезнующих, словно их слова что-то смогут изменить или как-то мне помочь.

Я хочу, чтобы меня все оставили в покое. Я не умираю, не собираюсь покончить с собой, не ударилась в разгул.

Изучаю рисунки на потолке, ни о чем не думая. Не знаю, сколько времени я провела во сне. Может быть сутки, или больше. Мышцы бунтуют против такого положения вещей, но мне не хочется вставать. Забираюсь глубже под теплое одеяло, закрывая глаза. На какое-то время, снова забываюсь.

Гребаная вибрация снова возвращает меня в реальность.