Призраки Орсини

Я не могу отрицать их право на то, что они считают важным, но все, что я перечислил, рядом со мной невозможно. Я думал, она понимает. Разве я не говорил, не намекал огромное количество раз, что я не тот парень, с которым можно свить семейное гнездышко. Но это не мешает мне любить ее… сегодня.

– Они закончились, Дреа. Что еще ты хочешь знать? – мои пальцы скользят ниже, по ее шее, на которой находят пульсирующую венку, нежно поглаживая. Она такая теплая, мягкая, вкусная, я чувствую цитрусовый аромат ее шампуня, когда наклоняюсь чуть ниже.

– Я хочу знать, зачем тебе я, если ты привык к таким, как Эмилия? И не станет ли тебе скучно, не взбредет ли в голову, что и со мной можно устроить нечто подобное, – она выдает мне весь этот бред, глядя в глаза и действительно верит в то, что говорит.

– Я не нуждаюсь в оргиях, Дреа. Это никогда не было моей идеей.

– Тогда зачем ты связываешься с такими женщинами? – в глубине ее глаз мелькает боль и непонимание. Я зарываюсь пальцами в ее волосы, запрокидывая голову девушки, смотрю на нее долгим, прожигающим взглядом.

Это должно сработать. Она хочет быть единственной, я дам ей эту иллюзию.

– Потому что такие, как ты, не хотят иметь со мной ничего общего. И в моем окружении нет другой Андреа Памер. А еще я люблю тебя. Теперь достаточно?

– На самом деле ты не ответил ни на один вопрос, Дино.

Она моргает, нерешительно глядя мне в глаза. Если быть до конца откровенным, то ее страхи вполне понятны и обоснованы. Я не могу ничего ей гарантировать или давать обещания, которые не смогу выполнить.

Ничто в моей жизни не длилось вечно, но так, как с ней, я себя еще ни с кем не чувствовал. Для меня это долбаная проблема, а для нее приговор.

– Я хочу подумать, – наконец, произносит она, облизывая пересохшие губы.

– Нет, – отрицательно качаю головой и впиваюсь губами в ее рот, жестко толкаясь языком между сомкнутых зубов. Сопротивление бессмысленно, и мы оба это понимаем. Мои ладони скользят по ее талии, ощущая приятною гладкость шелка. Если я позволю ей подумать, то она сбежит от меня, сломя голову.

Нельзя, чтобы она думала, что угодно, только не здравый смысл. Развожу в стороны ее руки, развязывая пояс на халатике – две секунды, и он лежит у ее ног. Крошечные белые стринги это все, что осталось на ней. Ненадолго отстраняюсь, не сводя жадного взгляда с полной груди с заостренными вершинками. Что бы она не говорила, ее тело уже меня признает. Она тяжело дышит, опьяненная поцелуем и моими прикосновениями.