Призраки Орсини

Никто не виноват, что один оказался фанатом наркоты, другой – гомиком. А отец был тот еще гомофоб.

– Что, однако, не помещало ему работать с Лайтвудом рука об руку много лет подряд, – заметил я, выпуская ровные кольца дыма и расслабленно откидываясь на спинку кресла. – Но сыну нетрадиционной ориентации Пол не простил, в то время, как тебя боготворил. Марк не был с этим согласен, и он даже не отрицает. Я говорю практически его словами.

– Не верю, что он стал бы убивать меня из-за того, что считает недостойным работать рядом с ним.

 – Отрицательно качает головой Доминник, стискивая челюсти.

– А никто не говорит об убийстве. На твою жизнь пока никто не покушался. Ему нужен был компромат. На тебя. И его целью было просто убрать тебя с дистанции.

– Это звучит абсурдно. Он мог просто выдать информацию о том, что я жив до того, как Ривьера подох, и его приспешники сделали бы всю грязную работу.

– Только приспешники Ривьеры. А сейчас, если бы наши планы стали достоянием всех членов Изиды, угадай, что бы произошло?

– Ты успел? – мрачно спрашивает Джейсон, и хлопает по карманам джинсов в поисках сигареты.

Я протягиваю ему свою пачку.

– Да, я успел. – Киваю уверенно. Поднимаюсь и направляюсь к небольшой стойке мини бара, беру один из мутных стаканов и наливаю себе воды.

– Мне нужно с ним поговорить, Дино.

– Да, я отвезу тебя. И ты задашь ему все вопросы, которые считаешь нужными, – отзываюсь я нейтральным тоном.

Подхожу к окну, и опираясь спиной на подоконник, показываю таким образом, что никакой больше угрозы нет. Что я не жду пули киллера в спину. Достал телефон, включил запись, и поставил за своей спиной. Доминник не видел моих манипуляций из своего кресла, развернутым спинкой к окну.

– Джейсон, ты помнишь, как умер Лайтвуд? – спрашиваю я почти небрежно.

– Бл*дь, нашел кого вспомнить, – с отвращением в голосе, бросает Доминник. Я понимаю его чувства.

Мне тоже не хочется упоминать его имя, но это необходимо сейчас. Он должен понимать, когда все случится. Осознавать, что его ждет.

– Что ты чувствовал те десять минут, пока он подыхал, глядя, как ты играешь ему гребаный реквием?

– Не больше двух минут. Урод недолго мучился.

– Десять, Доминник. Ты пришел, когда я уже ввел яд. Так что у него было достаточно времени прочувствовать огромный спектр ощущений. Не тактильных, разумеется.