Призраки Орсини

Не так часто я сталкиваюсь с достойным соперником. То, что она женщина, только усиливает выброс адреналина в кровь. Она шла за мной по пятам, училась у меня, а значит, я смогу с ней сыграть на своих условиях.

Элоиз Крейг умрет сегодня.

Всего два варианта. И, в любом случае, это будет достойная смерть.

Я не испытываю страха, приближаясь с каждой милей к бункеру, в котором лишил жизни двенадцать человек. Это даже не половина. Если я выживу сегодня, то приду за каждым, чье имя внесено в список покойного Зальцбурга.

Кровожадные мысли оставляют меня, когда я думаю о той, кто оказалась сейчас в руках моей одержимой последовательницы. У многих, известных на весь мир, серийных маньяков есть последователи. Я становлюсь легендой. Неуместный юмор, но иначе я не умею. В моей жизни, начиная с пятнадцати лет, было слишком мало смеха, а поводов для шуток еще меньше. Мне нужно сохранять рассудок чистым и свободным. Черный юмор как раз то, что доктор прописал.

Я почти на месте, когда мне поступает звонок от Варго.

– Ты спятил, Орсини. Почему ты распустил охрану?

– Они мне не нужны, Ник. Я справлюсь.

– Ты сумасшедший! Что с Доминником?

– Я выполнил то, о чем меня просили.

– Черт… – Ник замолкает на долю секунды. – А что с Марком?

– Пусть катится ко всем чертям. Он мне больше не нужен.

Варго пытается сказать что-то еще, но я вырубаю мобильный, бросая на соседнее сиденье. Глянцево-черный Ламборджини летит вдоль набережной Гудзона, в опущенные окна рвется ветер, оставляя на губах морскую соль и раздувая мои волосы.

Я включаю стереосистему на полную громкость и салон заполняют ритмичные басы группы Linkin Park. Я стучу ладонями по рулю в такт музыке, в тонированные стекла бьют настойчивые лучи солнца, заставляя меня надеть темные очки.

Может быть, мне повезет. И я не умру сегодня. Слишком солнечный день для смерти, слишком чистое небо. Бог бы не позволил. Я хочу умереть в дождь, хочу чувствовать холодные капли на щеках, когда мое тело бросят на каком-нибудь пустыре. И я смогу представить, что капли дождя – это слезы, которые никто никогда не прольет обо мне.

Конечно, ничего подобного не случится. Я много раз заглядывал в глаза мертвецов, ища ответы, пытаясь посмотреть за грань через сузившиеся зрачки, и видел там только пустоту. Я просто стану одним из них, гниющим куском плоти на свалке жизни.

Останавливаю Ламборджини в привычном месте. Я был здесь ровно двенадцать раз. Сейчас тринадцатый. Дьявольское число. Роковое. Я никогда не был суеверным.