Призраки Орсини

– А ты считаешь иначе? – зеленые глаза яростно сверкнули, лицо исказила отталкивающая гримаса. Эмилия дернула пистолетом сначала в мою сторону, потом мне за спину, если я шевельнусь и закрою собой Дреа, я дам Эмилии преимущество, показав свое уязвимое место, и она попытается добраться до нее во что бы то ни стало. – Я могу убить твою крошку, а прямо сейчас запустить информацию в сеть о тех грандиозных планах, которые вы вынашивали с Джейсоном Доминником.

– В таком случае, меня убьют, а ты сама сказала, что моя смерть не входила в твои планы, – напомнил я холодным тоном, равнодушно глядя в зеленые глаза.

– Когда я убью ее, у тебя не останется других вариантов, Орсини. Ты продажная тварь, и никуда не денешься, – улыбка, больше похожая не оскал сумасшедшего, раздвигает губы, накрашенные ярко-красной помадой. – Я хорошо тебя знаю. Не забывай, что я наблюдала за тобой восемь лет. Я дотошно изучала тебя, не переставая восхищаться твоим стремлением выжить любой ценой. Убивать, трахаться, предавать, что угодно, лишь бы сохранить свою жизнь.

Ты думаешь, что сейчас я предлагаю тебе что-то другое? То, чего ты не делал раньше? Ты не изменился. Сам сказал, что человек не меняется внутренне. Может быть, тебе будет жаль ее, но я знаю, что между своей и ее жизнью, ты, конечно, выберешь свою. А знаешь почему? Потому что ты особенный и понимаешь это. Твоя миссия еще не выполнена. И я готова пойти с тобой до конца. Я хочу смотреть, как ты их убиваешь, не представлять, а видеть своими глазами. Все твои эмоции чувства в этот момент, когда ты понимаешь, что их сердца остановились по твоей воле.

– Обещаю, Эм, ты увидишь это, – произношу я тихо. Женщина торжествующе улыбается, глядя мне в глаза.

– Хочешь уничтожить Изиду – я помогу тебе. Вот увидишь, насколько изобретательной я могу быть. Мы устроим поминки сотням, тысячам, ударим по всем отраслям, перекрыв лазейки к отступлению. Закатим пир смерти.

– Грандиозные планы. И что ты хочешь взамен на свое «сотрудничество» и «преданность делу»? – спрашиваю я, решив сворачивать фарс и переходить к переговорам.

– Все, – кивает она, с одержимым блеском в глазах. Я с трудом сдерживаю желание ударить ее, встряхнуть хорошенько, но ничто, кроме долгого лечения в психушке, ей не поможет.

Только я не спаситель. Я – палач.

– Я могу выдвинуть только одно условие? – спрашиваю деловым тоном. Эмилия недоверчиво сводит брови и смотрит на меня с тенью настороженности. Взгляд бегает от моего лица, до неподвижно лежащей на полу Андреа Памер.