Призраки Орсини

 – Разве здесь не должны дежурить полицейские? Меня пытались убить… Я… – голос срывается, и я начинаю задыхаться. Хрипы подходят к горлу. Не могу вдохнуть. Холодный пот струится по спине. Врач быстро надевает на меня кислородную маску.

– Вам повезло, что приступ не случился раньше, пока похитители перевозили вас связанную. Уверен, у них не было ингалятора, – говорит доктор, вводя шприцом прямо в капельницу еще какой-то препарат. – Сейчас будет лучше. Еще немного успокоительного, – говорит он, заметив мой испуганный настороженный взгляд.

 – Вам нельзя волноваться. Расслабьтесь. Все самое страшное позади. Вы в надежных руках. В безопасности.

Я ничего не понимаю. Он несет какой-то бред. Зажмуриваю глаза и снова открываю. Может, я, все-таки, умерла, и это очередной обман сознания? Везли связанную? Меня? Похитители?

Меня держали в раскаленном бункере, я дрыгалась над полом, подвешенная за запястья, как какой-то кусок мяса на скотобойне. А другой кусок, уже отработанный, валялся там же, и гнил. Но я ничего этого не сказала, вдыхая кислород.

Я не хотела жить, но организм боролся за меня. И только сейчас я подумала, что могла сто раз умереть от приступа астмы там, в этом страшном месте.

– Зачем вы спасли меня? Ну зачем? – со слезами спрашиваю я хриплым голосом, когда приступ отступает, и у меня снова получается нормально дышать.

– Боюсь, у меня не было выбора. Я всего лишь доктор. А мне доставили вас в таком состоянии, когда бездействие было бы преступно.

Я не понимаю, не понимаю, что он говорит.

Они все вокруг сумасшедшие, все. Я в дурдоме и самая больная из них. Закрываю глаза, совершая ошибку, потому что образы, которые я вижу заставляют мои волосы шевелиться от ужаса. Обрывочные, но такие яркие, режущие по открытому сердцу, без анестезии. Никакое успокоительное и обезболивающее не срабатывает, когда разрывается душа. Свободной рукой я прикасаюсь к груди, пытаясь удержать ноющую боль, но она не проходит, не отпускает.

Он сделал это. Сделал. Я помню укол шприца, и его взгляд, дикий, чужой.

Мне кажется, что он даже улыбался. Жуткая, страшная улыбка. Безжалостная, безумная.

А потом он убил ее. Это я тоже видела, но не так ярко, словно урывками, вспышками. Обрывками видений, словно сквозь сон, в который я то проваливалась, задыхаясь от ужаса и вони, то снова выныривала в жуткую реальность. Я видела, что он делал. Она не шевелилась, не кричала. Ее лицо… Боже…

– Нет, – всхлипываю я, распахивая глаза. – Помогите мне, – отчаянно кричу осипшим голосом.