Призраки Орсини

Я хочу верить, что намерения Дино чисты и искренни, но меня пугает его долгое молчание. Вся эта ситуация в целом. Может, мне не стоило так быстро соглашаться. Что я знаю о Дино Орсини и почему так легко доверилась ему?

Когда человеку совершенно нечем заняться, он начинает думать. И, как правило, эти мысли ни к чему хорошему не приводят. Я строила предположения, одно страшнее другого и сама себя пугала с каждым днем все сильнее и сильнее. Чувство тревоги не покидало меня даже ночью. Я просыпалась в холодном поту, но не помнила, что за кошмары мне снились.

Пыталась говорить с охранниками, но безрезультатно. У них не было информации о том, сколько еще продлится их задание, или они соблюдали приказ молчать.

Я больше не знала, кому верить… Превратилась в один сплошной комок нервов.

Я перестала есть, объявив прислуге, двум чернокожим женщинам, которые убиралась в доме и готовили мне, что объявляю голодовку до тех пор, пока не получу ответы. Но они упорно продолжали приносить подносы с пищей, которые оставались нетронутыми.

На четвертый день голодовки, я упала в голодный обморок.

Перепугалась и начала есть…

Умирать не хотелось.

Никому не хочется умирать в восемнадцать лет.

Дино прилетел ровно через два месяца. К этому моменту, я была настолько эмоционально и психически надорвана, что вместо облегчения или радости, испытала острый приступ гнева.

Когда он вошел в мою комнату, я смотрела на остывающий черный кофе, вспоминая, как Мария провела меня на съемочную площадку Роба Стюарта, полный крах своих надежд и глубокое разочарование.

Появление Орсини было практически бесшумным. Я подняла взгляд, и увидела его. Думала – мираж, обман зрения, галлюцинации, вызванные депрессивным расстройством. Но это был он. В белой футболке и светлых брюках. Улыбающийся мне беспечно и жизнерадостно, как никогда раньше. Словно мы расстались пять минут назад, а не девяносто три дня… Моя реакция была мгновенной, и, наверное, искренней. Схватив кружку с кофе, я с размаху запустила в него, при этом обрызгав себя и покрывало на кровати, на которой сидела. Несправедливо – в него ни капли не попало.

– Две недели? – вскочив на ноги и дрожа от гнева, яростно спросила я.

Дино вытянул руки, словно защищаясь, когда я начала наступать, готовая растерзать его на части, впиться когтями в его самодовольную смазливую рожу.

– Успокойся, Андреа! – резко окрикнул он. Темные глаза остановили меня каким-то непостижимым способом.