Королевой его желаний.
Стоя на коленях, Крейн начал целовать ее ноги, поднимаясь вверх от розовых пальчиков. По тонким щиколоткам, стройным икрам, к мягким ямочкам на коленях и выше. По внутренней стороне бедра, где самая нежная, самая чувствительная кожа. И еще выше, к влажному треугольнику светлых волос.
Тая сильнее зажмурилась. Закусила губу, боясь нарушить момент глупым вздохом.
Широкие ладони Крейна легли на ее ягодицы. Стиснули осторожно, как перезрелый плод. А потом она почувствовала его дыхание на своей возбужденной плоти.
Еще мгновение — и горячий, немного шершавый язык прикоснулся к ее естеству.
Тая ахнула, покачнувшись. Но мужчина ее удержал.
Почти теряя разум от возбуждения, Крейн начал ласкать ее нежные складки, проникая языком в самую середину так глубоко, как только мог. Сначала его движения были сдержанными, он словно пробовал ее на вкус. Но с каждой минутой они становились все настойчивее, все ощутимее, и Тая уже не сдерживаясь, застонала в голос.
Он впитывал ее стоны и возбуждение, и ласкал все сильнее.
Яростно слизывал чуть солоноватую влагу, теребил языком и губами набухшую плоть, вдыхал пьянящий запах желанной женщины. Она оказалась сладкой и терпкой на вкус, с тонким запахом карамели. И от этого запаха в его голове все громче шумела кровь, напоминая неистовый рев морского прибоя, бьющегося о скалы.
Тая вскрикивала и стонала, принимая откровенные ласки. Горячие волны разбегались по ее телу от возбужденного лона. Ноги дрожали, напряжение росло, увеличивалось, грозя швырнуть ее в пропасть.
А тело требовало заполнить сосущую пустоту.
Крейн пропустил тот момент, когда тонкие женские пальчики вцепились ему в волосы. Очнулся, только почувствовав легкий дискомфорт: Тая пыталась оттащить его от себя.
Изумленный, он посмотрел на нее.
Лицо девушки пылало от возбуждения. В глазах дрожал лихорадочный блеск.
— Пожалуйста, — выдохнула она, облизывая губы, распухшие от его поцелуев. — Я больше не выдержу…
Он мотнул головой, возвращая ясность сознания.
— Я причинил тебе боль?
— Нет… нет…
Она улыбалась, стоя перед ним обнажённая и прекрасная, как Великая Мать — богиня Луны и Плодородия, защитница женщин. Звездный свет, падающий из окна, серебрил ее волосы, превратив их в ореол.
— Тогда… что?
— Просто возьми меня…
— Ты… согласна?
— Да, я хочу тебя, Крейн.
Ему не нужно было повторять это дважды.
Поднявшись, Крейн развернул Таю спиной к себе и заставил забраться на кровать.
