Но какое это имеет…
— Я рад, — он не дал ей закончить фразу. — Значит, Луннар работает.
— Кто?
— Амулет, который я тебе дал. Не снимай его.
Отставив сверкающую тарелку, Тая машинально положила руку на грудь, где чувствовался камешек.
— Да я и не собиралась…
— Или нет.
Дёрг неожиданно поднялся. Его движение было таким резким, что девушка невольно отпрянула. В одну секунду он оказался вплотную к ней, обхватил лицо ладонями и заглянул ей в глаза. Его взгляд казался таким шальным, что Тая забеспокоилась. Неприятный холодок прошел по ее спине и свернулся внутри.
Крейн что-то искал в ее глазах. Что-то, известное только ему одному. Потом погладил ее по скулам большими пальцами и настойчиво зашептал:
— Тая, пообещай мне. Поклянись, что никогда, ни при каких обстоятельствах не снимешь Луннар.
Его глаза лихорадочно блестели, расширившиеся зрачки затопили всю радужку, а на потемневшем лице проступила антрацитовая чешуя.
— Крейн! — Тая взволнованно коснулась его шершавого подбородка. — Что случилось? Ты меня пугаешь!
— Пообещай! — повторил он с нажимом.
— Поклянись, что не снимешь Луннар.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и Тая внезапно почувствовала, как холодок, устроившийся внутри, превращается в леденящую панику. Как эта паника разрастается, ширится, угрожая накрыть ее с головой.
— Ты… ты что-то знаешь? — с трудом шевельнулись ее побелевшие губы. — Что-то о моих снах?
— Тебе не нужно забивать голову лишними мыслями, милая. Думай о ребенке.
То есть, не лезь не в свои дела, женщина.
Тая прищурилась. К надвигающейся панике присоединилось раздражение.
— Это ведь не просто кошмары, да, Крейн? — произнесла она, желая знать правду.
Он молчал, продолжая гладить ее щеки. Но в его глазах, шарящих по ее лицу, читалось неприкрытое беспокойство.
— Крейн! — она вцепилась в ворот его расстегнутой куртки. — Ответь! Я больше не могу жить в неведении.
— Поклянись.
Его голос упал до рычания. Дёрг сжал ее щеки сильнее, почти причиняя боль, а в его глазах внезапно заклубилась такая тьма, что Тая по-настоящему испугалась.
Испугалась и разозлилась.
— Хорошо! — выкрикнула она, чувствуя, как горло перехватывает от подступившего гнева. — Клянусь! Я не сниму эту чертову побрякушку, даже если буду сдыхать. Все, доволен?!
Лицо Крейна застыло. Превратилось в непроницаемую маску. Только мускул на левой скуле дернулся, да на том же виске вспучилась вена.
Тая почувствовала, как каменеют его мышцы, превращая дарга в неподвижную статую.
