Потом кивнула ньордам в красных мундирах:
— Дайте мне десять минут.
— Тая, это слишком мало, ты не успеешь собраться в дорогу! — остановил Крейн.
Она повернулась к дверям, игнорируя его слова, но потом все же бросила:
— У меня не так много вещей, которые я хочу взять с собой.
Глава 17
Крейн принес кожаный саквояж, поставил на столик рядом с кроватью.
Тая сидела, сгорбившись, зажав ладони между колен, и смотрела в одну точку. Сердце горестно ухало, гоняя по венам вялую кровь.
Дёрг сделал попытку приблизиться, но в последний момент будто бы передумал.
Остановился в двух шагах, спрятав руки за спину.
— Тая…
Тая даже не глянула. Ей было больно не то, что смотреть, но и думать о нем. А в голове, как назло, проносились картины их последней близости. Его бессвязный лихорадочный шепот, неистовые жадные ласки, отрывистые поцелуи, похожие на укусы… Горячие руки, исследующие ее тело, губы, касающиеся самых интимных мест.
Этой ночью он ласкал ее до изнеможения. Словно знал, что это в последний раз и хотел насытиться ее страстью и плотью.
Сколько раз она кончала под ним? Пять? Шесть? Она сбилась со счета. Он не давал ей прийти в себя, погружая в водоворот острого, почти болезненного наслаждения. Он входил в нее так глубоко и так осторожно, как только мог. Ласкал так откровенно и дерзко, как только вообще возможно в ее положении. Он будто хотел оставить на ней свой отпечаток. На ее теле, сердце, душе…
Кажется, у него получилось.
Этой ночи она никогда не забудет. Как и того, что происходит сейчас.
— Тая, я…
— Не надо.
Ее сдавленный голос заставил его побледнеть.
— Прости, — произнес через силу, — но так надо. В Оратае ты будешь в безопасности. А потом… потом я приду за тобой.
Она медленно повернулась. Глянула на него абсолютно сухим, безразличным взглядом.
— А ты уверен, что я буду ждать?
С окаменевшим лицом Крейн отступил.
Дёрг все еще смотрел на нее, пытаясь прочитать эмоции, мысли, но она уже отвернулась.
Нет, ему никогда не узнать, сколько сил ей потребовалось, чтобы не дать слезам наполнить глаза.
Она не доставит ему подобного удовольствия. Он не увидит ее страданий. Не узнает, насколько ей плохо.
Дверь тихо закрылась. Понимая, что осталась одна, Тая вздохнула. Уронила лицо в ладони, и ее плечи затряслись от глухих, судорожных рыданий.
Плакала она недолго и молча, не желая, чтобы кто-то услышал. Постепенно поток слез иссяк. Девушка высморкалась, умылась холодной водой, надеясь вернуть ясность мысли.
