Из зеркала на нее глянуло жалкое существо с красными распухшими веками, и шмыгнуло мокрым носом.
Да уж, красавица.
Она скептично себя осмотрела.
Понятно, что Крейна не терпится избавиться от нее. Он отсылает ее черт знает куда, отдает в незнакомые руки, как ненужную вещь, и даже не пытается объяснить, что происходит. Словно она собачонка, надоевшая хозяину.
Все, что его интересует, как и тех троих, это сохранность ребенка.
О, да, она уже поняла: они создадут все условия, чтобы она выносила и родила здорового малыша.
Но что будет потом?
Крейн как-то упомянул о девах с «искрой», которые могут понести от любого дарга. В Самарии драконы состязаются за право обладать подобным сокровищем. Вступают с ними в законный брак, берегут… Такие девы на вес золота в Драконьей империи, потому что только раз в двадцать лет дёрг может подать прошение и участвовать в выборе невесты."
"Похоже, девушка, чье тело она заняла, как раз из таких — с «искрой». И если сейчас Крейн отправит ее в этот треклятый Орана, не случится ли так, что другой дёрг положит на нее глаз и захочет ребенка?
Тая посмотрела на свои руки.
Брачная вязь на запястье заставила ее облегченно выдохнуть.
Да нет, откуда в ее голову лезут подобные глупости. Она уже замужем, никто из даргов не смеет претендовать на чужую жену.
Нахмурившись, девушка потерла узор. Потом колупнула ногтем.
Странное дело, рисунок будто бы стал больше, сложнее за последние дни. Налился глубокой антрацитовой чернотой с металлическим блеском.
Или это ей кажется?
Впрочем, какая разница. Не болит, не чешется — ну и ладно.
Задерживаться в этом доме больше, чем необходимо, Тая не собиралась. Ее уязвленная гордость требовала вообще уйти с пустыми руками, не взяв ничего. Только то, в чем пришла.
Но немного поразмыслив, Тая изменила решение. Вряд ли Крейн оценит ее поступок, да и платье, которое было на ней в день их встречи, он еще тогда бросил в печь.
Она собралась в рекордные сроки. Побросала в кожаный саквояж кое-какие предметы личного обихода, нижнее белье, пару платьев.
Мешочек с вязаньем. Крейн обещал ей сделать коклюшки, но не успел. А теперь это уже и не важно.
Защелкнув саквояж, оглядела комнату, что так полюбилась. Странное, тягостное чувство охватило ее. Словно дом тоже печалился вместе с ней.
Движимая внезапным порывом, Тая приблизилась к деревянной стене, приложила ладонь. Потом, вздохнув, прижалась щекой к теплому шпону.
— Прощай, — она погладила стену.
