Призыв - дело серьезное. Ошибка в ритуале

Сквозь окончательно потускневшие детские каракули медленно проступает текст заклинания и изображение символа призыва.

Мое сердце замирает от радости. Это значит, я все сделала верно, и моим планам суждено сбыться!

— О, Вездесущий, спасибо!

— Боммм! — где-то в глубине дома зловеще бьют часы. Полночь стремительно наступает.

— Кар-р! Быстр-р-рее, Ир-р-рис!

Ворон первым вылетает из детской. Не поздоровится тому, кто окажется на его пути, будь то человек, или иная сущность. Медлю лишь миг, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами, и сбрасываю оцепенение.

Подскочив к подготовленному кругу призыва, вынимаю из сумки зачарованный мел и тут же роняю. Шипя и ругаясь, листаю под неумолимый бой часов гримуар. Книга обрела потерянную страничку, и теперь никак не желает открываться в нужном месте.

— Боммм! — раскатисто раздается под сводами старинного дома.

Паника хватает за горло ледяными руками под очередной раскат:

Наконец, справляюсь с собой, и внимательно рассматриваю символ призыва. Не слишком мудреный. Отдаленно похожий на распахнутые крылья знак. Это хорошо. Рисую его одним плавным непрерывным движением аккурат под последний удар часов. Огоньки поднимаются выше, остальные ка’ардачи меня уже покинули. Лишним сущностям рядом с активным кругом призыва делать нечего.

Старинный ритуальный кинжал, подаренный тетушкой на совершеннолетие, сам прыгает в руку, и я кожей ощущаю его нетерпение. Любит артефакт кровушки испить, но и платит за нее щедро — боли в порезанной ладони совершенно не чувствую. Алые капли орошают луч контроля, направленный на север. Читая заклинание и капая кровью в нужных местах, размеренно шагаю, обходя круг по часовой стрелке. Каждый призыватель знает, лучший активатор — это кровь. Самый надежный и действенный.

Я не скуплюсь, и руны загораются бледными звездами одна за одной.

Последняя алая капля касается пола, и весь круг ярко вспыхивает, осветившая пространство холла холодным сиреневым светом. От разлившегося в воздухе напряжения по телу бежит электричество, полнимая дыбом все волоски.

Мой голос крепнет, обретает силу. Древние слова мертвого языка разносятся набатом, отдаваясь многократным эхом, которое порождает необычная акустика дома Андери.