Призыв - дело серьезное. Ошибка в ритуале

Злясь на свою внезапно проснувшуюся заботливость, сунул обнаруженную здесь же подушку под взлохмаченную голову. Целомудренно застегнул пуговку на вороте блузки и поправил имитацию юбчонки.

Срамота! Неужели им дозволяется носить такое?

Оторвав взгляд от провокационной одежонки, которая у нас разве что для уличных танцоров годится, всмотрелся в приятные черты. Девчонку нельзя было назвать традиционной красавицей, но широкие брови вразлет, бледная кожа с неяркими, но чувственными губами, аккуратный прямой носик, большие глаза, сейчас прикрытые веками с густыми ресницами — складывались в приятную мужскому восприятию картинку.

Взял в руки прядку гладких непослушных волос и принюхался, ощутив слабый аромат яблок и корицы. Не удержался и коснулся губ спящей красавицы подушечкой большого пальца. Нежные. Податливые. Манящие…

Слишком уж свеж коварный поцелуй в памяти, которым она меня ошеломила и отвлекла. Слишком будоражит чувства. Вот это встряска! Даже весь мой едва проснувшийся интерес к Ваэлле, разбуженный ее двойным дном, угас.

Союзу с Айосанрией не бывать. Теперь у меня есть веская причина для отказа. Даже целых две. Но с Ваэллой все почти понятно, осталось выяснить детали. А с этой отличницей, мне что делать? Стоит ли опасаться? Какие цели она преследовала, пытаясь привязать к себе огнекрылого? Такого, как я?

Пристально всмотрелся в безмятежное лицо девушки. Вертикальная складка между бровей разгладилась, а сама она выглядела спокойной и расслабленной. И такой беззащитной, что будила в моей душе давно забытые, загнанные в самый темный угол сердца чувства.

Те, которые запретил себе испытывать и теперь злился, что не выходит с ними справится.

— Зачем я, вообще, понадобился этой пигалице? Что она хотела доказать, призвав сюда такого, как я? — спросил вслух.

— Да на кой ты ей сдался, карр! — презрительно ответили мне из полумрака под потолком.

Сверкнул рубином птичий глаз. И темная сущность в облике черной птицы спикировала на спинку дивана.

— Ей нужен был нормальный боевой демон, а не какой-то там суккуб в дурацких трусах, — добавил звенящий холодом тонкий голосок. — Толку-то от тебя.

Полуголая феечка, сложив руки на груди трепыхала в воздухе стрекозиными крыльями.

— Сук кто?! — приподняв брови, переспросил я, возмущенный таким к себе пренебрежением.

— Дура! Он же мужского пола! — громким шепотом поправила ее вторая, такая же полураздетая, но с крыльями бабочки, и пояснила: — Инкуб, значит.