Призыв - дело серьезное. Ошибка в ритуале

Для фарреха ничего не стоит пересечь всю арену в три прыжка и убить меня раньше, чем я вдохну дважды, но лвкий, быстрый, смертоносный зверь крадучись движется ко мне.

От страха дрожат все поджилки, мысли становятся тягучими, прямо как проклятые конечности Жака Даманна. Не сводя распахнутых глаз с приближающегося по плавной дуге чудовища, лихорадочно пытаюсь нашарить хоть что-нибудь, что мне поможет.

Пальцы судорожно перебирают связку артефактов на шее, но я уже знаю — нет среди студенческих побрякушек ничего, что поможет продержаться до прихода помощи.

Из оружия при мне только простой кинжал призывателя, но им разве что самоубиться можно?

Не дожидаясь моей команды, фамилиар бросается на врага, в последний миг приняв материальную форму. Стальные когти ворона безжалостно вцепляются в морду чудовищной пантеры, грозя выцарапать глаза. Увеличившиеся втрое крылья бьют, заслоняя обзор. Он мельтешит и раздражает, изо все сил перетягивая внимание фарреха на себя.

Поддерживаю фамилиара магией, ощутив новый болезненный укол в висках. И ладно, все равно других идей нет. Одно радует — окончательная гибель моему ворону не грозит, и я всегда смогу призвать его из-за грани. Но темному духу долго не продержаться против существа «дельты», слишком велика разница в силах и магии. Все, что он может — это задержать и отвлечь, выиграв немного времени для меня и подмоги.

Кстати, мне кто-нибудь помогать собирается? Где дежурные преподаватели? Дух арены? Ректорша наконец? Это же ее монстр, почему им управляет Руфус Маклюс?! Неужели никто не понимает, что здесь происходит?

Даже адепты на трибунах словно оцепенели и в полном молчании наблюдают, как меня собираются убивать.

Фаррех бьет лапой, пытаясь избавиться от назойливого духа. Птиц уворачивается, роняя кляксами черные перья. Не долетая до земли, они растворяются прямо в воздухе. Осознав, что так избавиться от ворона не выйдет, вторая морда «пантеры» скалится и вцепляется клыками в чересчур смелого и надоедливого наглеца…

То есть в первую морду — ворон мгновением ранее превращается в бесплотную кляксу, сквозь которую беспрепятственно проходят длинные и острые, точно иррантийский кылыш, клыки.

Секунды уходят, а я не могу придумать, что делать. Птиц стремительно слабеет. Моей магии уже не хватает, чтобы его поддержать. А если отдам ему все, заведомо лишусь всех шансов. Мысль уплывает.