Мы вообще много времени проводили с Адольфом. Я с ним беседовал, как с другом, так как больше было не с кем.
— У вас не было друзей? — спросил Гроздин, но тут затих под взглядом Миллера, который только порадовался, что у преступника развязался язык.
— Никого не было, — покачал головой Конрад. — Ни друзей, ни девушек, ни родителей. Только Адольф. Однажды я сильно поранил палец, а он слизал кровь и впервые мне что-то ответил. Я понял, что она способствует его развитию. Стал частенько подкармливать своей кровью. А потом как-то раз потерял сознание.
Обследование показало, что мой организм просто не успевает восстанавливать необходимое количество крови. Тогда мы попробовали донорскую кровь, но как я уже сказал, в ней не было жизненной энергии, и Адольф отказался её пить.
— И тогда вы придумали убивать девушек? — поинтересовался Миллер, видя, что красноречие допрашиваемого иссякло.
— Не сразу, — ответил тот. — Были большие сомнения, потому что меня могли посадить, а как же тогда Адольф? А мы же с ним стали единым целым.
У нас установилась связь, которая была крепче самой жизни. Когда я ему давал свою кровь, он делился со мной какой-то частичкой себя.
Как бы бредово всё это не звучало, я понял, что он говорит правду. И, кажется, нашёл ответ ещё на один вопрос."
"— Как всё-таки дошли до этой мысли? — продолжал наседать Дэн. — Рассказывайте всё, как на духу.
— Адольф, — тут Конрад всхлипнул. — Он умел гипнотизировать. Хорошо умел. Мы с ним разработали целую операцию. Я находил не очень людное место, там мы встречали девушку, я её окликал, а Адольф гипнотизировал.
Она ничего не должна была помнить. Потом мы уводили её с глаз случайных прохожих, и Адольф пил кровь. А я… я утолял свои физиологические потребности. Почему бы и нет? Всегда следил, чтобы никакого генетического материала не осталось, поэтому всегда затягивал себя в специальное облегающее бельё под одеждой. Презервативы, разумеется. Но мне обычно хватало минуты-другой, а вот Адольфу требовалось минут пять, чтобы насытиться.
После этого я доставал нож и делал несколько колотых ран, чтобы имитировать выпуск крови.
— А зачем вы оставляли оплавленную рану на теле жертв? — поднял бровь Миллер.
Странно, — подумал я. — Вы ещё не поняли?
— Засучите рукав… мне, — сказал Конрад.
Они выполнили его просьбу и увидели то, о чём я уже и так догадался. Множество подобных оплавленных точек.
— Адольф так кормится, — душа маньяка пожала плечами. — После еды он заплавляет отверстие.
