– Пойманного беглеца запирали в деревне. У Петра там специальный дом оборудован. Убежать оттуда невозможно. Там новейшая сигнализация. Кандалы на руках-ногах, на лице маска, которая не позволяет глаза открыть. Предупреждались родственники погибших, они собирались на первом этаже. Мерзавца в мини-вэне в ящике доставляли в квартиру, мы опрашивали присутствующих: кто за смерть? И на основании голосования выносили вердикт: или используем яд, или отдаем объект в руки закона. Петя всегда объяснял: «Жизнь в спецколонии намного хуже смерти».
И показывал собравшимся документальные фильмы о пожизненниках. И правда жуткие.
– Большинство родственников голосовало за заключение, – вмешалась Тамара Николаевна. – Пока идет расследование, суд, кажется, что люди готовы убить тех, кто им столько горя причинил, они вслух заявляют об этом своем желании. Но когда до дела доходит, мало кто вопит: «Убить его!» Сначала все молчат, переглядываются, кто-то плакать начинает, потом один из собравшихся шепчет: «Не хочу брать грех на душу.
Пусть на зоне сидит и мучается». Родственники поспорят, покричат, повоют, и мерзавца увозят. Живого!
– Куда? – спросила я.
– Преступника мы доставляли к головному офису Главного управления исполнения наказаний, – сказал Зиновий Павлович. – Звонили им, ждали поодаль, пока выйдут и заберут его. Под уколом мразь перевозили.
– Да, так все и делали, – слишком честными голосами заверили Светлана и Михаил.
Я посмотрела на Макса. Понятно. У них есть кто-то в структуре, которая ведает заключенными, команда связывалась со своим человеком.
– А кто занимался транспортировкой? – заинтересовался Вульф. – Имею в виду шофера белого фургона, взятого внаем. Он назвался Иваном. А нам известно, что мини-вэн брал напрокат мужчина, который показывал паспорт умершего Васькина.
– С ним имела дело исключительно Реутова, – живо сказал Цыганков, – кое в какие детали она нас не посвящала.
– Мы, вернее, каждый из нас выполнял свою работу, – подхватила эстафету вранья Светлана, – в технические вопросы не вмешивались.
С Иваном незнакомы.
Я молча посмотрела на Лаптеву. Поскольку Надежды Владимировны нет в живых, команда получила возможность говорить про нее что угодно. Но ясно же как день, что они в курсе, кто такой перевозчик, но не хотят сообщать его настоящее имя.
– Значит, вы никого не казнили? – уточнил Фокин.
– Пока был жив Петр, нет, – тихо произнесла Вера. – Он всегда говорил: «Мы на стороне закона, но и на стороне родственников. Мы особая бригада».
