Так ведь за дело! Муж дал ей денег на хозяйство, велел рассчитать на две недели, а жена купила себе сумочку. И на что теперь полмесяца жить? Я ей сто раз объясняла: «По одежке протягивай ножки». А она в ответ: «Такая красивая сумочка, кожаная, красная, ужасно захотелось ее купить». Петя постоянно пытался Свету воспитывать, даже тетрадь завел, велел расходы записывать.
Горкина рассмеялась.
– Не сработало. Один раз он ко мне пришел, «бухгалтерский отчет» на стол швырнул и возмущенно воскликнул: «Ну как с ней справиться?» Я смотрю, на странице красивенько выведено: «Петя дал денег.
Шестьдесят рублей на еду. Купила сапоги. На мясо-овощи не хватило». В конце концов супруг сам стал по лавкам ходить, жене ни копейки не давал. Света рыдала у меня на плече: «Петя нас с Юрашей ненавидит. Он злой, жадный, ни разу букета мне не подарил, тортика не принес. Вечно бурчит: «Не прокормлю семью». А кто виноват, что он гроши получает? Муж обязан жену с сыном обеспечивать».
Старушка как завела рассказ, так и не могла остановиться, вспоминая все новые подробности из жизни Венькиных…
– Света в декрете сидела три года, на службу не шла, она медсестра по образованию.
Когда Петр сердился: «Хватит бездельничать, не видишь, как я надрываюсь?» – жена в ответ вопила: «А Юрика куда деть? В ясли? В группу, где сорок детей и одна воспитательница? Ну уж нет! Я люблю мальчика, досижу с ним до его трехлетия. Тогда он в садик пойдет, и если кто его там обижать будет, ребенок рассказать сможет. Сейчас же сыночка побьют, а я ничего не узнаю».
И затевался у них скандал. Спору нет, Света сына своего любила, но еще ей очень не хотелось снова в больницу наниматься. Она мне многократно жаловалась: «В государственных клиниках ужас-ужас! Санитарок не найти, средний персонал вынужден самостоятельно палаты-туалеты мыть; больные противные, вечно жалуются, ноют, ни днем ни ночью покоя нет; оклад крохотный. А в частное заведение только по знакомству попадают. Какой смысл мне за две копейки ломаться? Юрочка в садике плакать будет.
Лучше я мальчиком займусь». В общем, ребенок подрастал, но Светлана трудоустраиваться не спешила. Петр сердился, обзывал супругу тунеядкой, а та его нищим величала.
– Высокие отношения, – пробормотала я."
"– Да, плохо они жили, – констатировала Анастасия Глебовна. – Но Петр человек порядочный, не собирался из семьи уходить. Света сама начудила. Муж в конце концов заставил ее пойти на работу, там она познакомилась с врачом, тот ей конфеты дарить стал, в кино водить.
