Прятки

Большую часть своей жизни он провел во дворце, в окружении немногословных жрецов и только из книг да случайно услышанных разговоров мог составить какое-то представление о происходящем за стенами. Это нервировало. Но юный Правитель не отчаивался. Он твердо верил… в себя!

— Хм… Что ж. Не худший вариант. Пойдем к моему другу, он держит гостиницу в Южной части города.

— Пошли, — жизнерадостно согласился Ариашари, за что был удостоен хмурого взгляда исподлобья.

Критически оценив свою, и до знакомства с паутиной находящуюся в плачевном состоянии одежду, и закутанную по самое не хочу фигурку спутника, Нардан был вынужден признать, что на центральных улицах им делать нечего.

Даже если Жрецы не успели поднять тревогу и не объявили их в розыск, любой патруль обратит внимание на такую подозрительную парочку. И наступившие сумерки беглецам не помогут. Значит, надо идти дворами.

— Так. Идем быстро, аккуратно, не привлекая лишнего внимания.

То ли удача была на их стороне, то ли приближение ночи сыграло свою роль, но редкие прохожие ими не интересовались, а патруля удалось избежать, вовремя нырнув в подворотню, сгустившиеся тени с готовностью укрыли беглецов.

Всю дорогу Ариашари крутил головой, с любопытством рассматривая окружающий его город. Темнота совершенно не мешала наслаждаться непривычными видами и запахами. Он с трудом удерживал вопросы, так и стремящиеся сорваться с языка, периодически бросая взгляды на хмурого спутника. Чем дольше они шли, тем мрачнее становился граф.

— Демоны, да прекрати ты уже вертеться! Можно подумать, ты в городе никогда не был!

— А я и не был.

Точнее был, но мне тогда еще и шести лет не исполнилось, я плохо помню. От такого заявления Нардан даже запнулся.

— Как это? Ты что же, всю жизнь во дворце просидел???

— Так кто ж меня выпустит-то? — со смешком заметил Ариашари. — Наверное, боялись, что сбегу.

— И сколько же тебе лет, затворник?

— Через четыре месяца семнадцать исполниться. Стану совершеннолетним.

— Вот… — цензурных слов у Нардана не нашлось. А ругаться нецензурно, ввиду всплывшего возраста своего спутника, он не мог, воспитание не позволяло.

Ребенок как ни как. Самому графу было уже двадцать восемь, и он сам себя считал умудренным опытом мужчиной.

Видимо попытка удержаться от мата как-то отразилась на лице, потому что Ариашари просто сложило пополам от хохота. Прислонившись к стене дома для равновесия, он попытался что-то сказать, но, кроме отдельных звуков, ничего не получилось. Это породило новую волну веселья.