Про то, как вредно спасать драконов

Это он только с виду весь такой добрый, все понимающий и милый. Пока не начнет улыбаться как спятивший наемный убийца.

— Какое наказание на этот раз? — с неподдельным интересом спросил Рамшек.

Он стоял в окружении трех парней и нагло скалился. Рамшека я недолюбливала, что было взаимно.

— Никакое, — мило улыбаюсь я.

Его эльфийские уши нервно дернулись. Наша нелюбовь зародилась еще в детстве. Когда я появилась в этой академии, он уже учился здесь, и считался гением. Плюс ко всему высокое положение его отца позволяло ему считать себя местным пупом земли, а эльфийская кровь матери только добавляла свое море снобизма в его океан недостатков, второй полукровка которого я знаю.

Папа посол — это вам не шутка. Вот только мне на тот момент все было абсолютно до лешего. О чем наш дорогой полуэльф не подозревал, пока не попытался меня запугать. А у меня с этим вообще проблемы с некоторых пор, я про запугивание.

— Я же говорил! — прервал мои воспоминания Лемеш, один из приятелей Рамшека. — Как и договаривались — расчет золотом.

Зря он это. При мне о деньгах говорить не стоит, а о золотых так вообще. Лицо Рамшека перекосило, я же направилась к честной компании, улыбаясь все шире и шире. Лемеш еще только протягивал руку к деньгам, лежащим на ладони полуэльфа, в то время как я уже конфисковала свои честно заработанные два золотых.

— Санашая, что это значит? — округлил глаза Лемеш.

Рамшек даже не удивился, лишь попытался уничтожить меня взглядом, в тот момент, когда я с наглой улыбочкой прятала монеты в свой кошель.

— Закон. Сделанные на меня ставки в случае моей победы делятся по моему желанию между мной и спорщиком, ставившим на меня. Свою долю я уже забрала. Спасибо, Рамусик, — прощебетала я, отчего лицо парня еще сильнее перекосило.

Он терпеть не мог, когда я так его называла. Его не именовали на эльфийский манер благодаря отцу, что парня очень огорчало. На мой взгляд, он радоваться должен, что его батюшка адекватный мужик и не испортил жизнь дитятке зубодробительным имечком.

Ну, а пока народ прибывал в шоке от моей наглости, я уже направлялась прочь от них к выходу. Не каждому Рамшек спускал «Рамусика». Собственно, только мне и спускал. И не потому, что ценил и уважал, просто знал, что мне бесполезно мстить. Но что не говори, а это бесполезное и прямо скажем неблагодарное дело, Рамусик очень даже любил. И предавался ему регулярно.

Но меня уже не интересовали страдания встреченной компании, я спешила за ворота Академии. Это было трудно.