Проблема для некроманта – 2

Он бездумно погладил тонкое предплечье, отдернул ладонь, сам не поняв, опасается ли разбудить жену, или испугался собственных подозрений. Снова выругался про себя, но прежде, чем успел додумать, души коснулось теплое, щемящее счастье. Ругательство так и осталось незаконченным.

Инга чмокнула его в плечо.

– Доброе утро.

Винсент повернулся к ней, заглянул в сияющие глаза и устыдился собственных мыслей. Подозрительность заразна. Да, все слишком быстро и странно, но, положа руку на сердце, много ли в его жизни было женщин, рядом с которыми хотелось засыпать и просыпаться?

– Доброе утро, – улыбнулся он, и рука сама потянулась перебрать пушистые пряди.

Но дурные мысли, поселившись в голове, убираться не желали. Если наставник не ошибается – что это значит для Винсента? Что он не контролирует себя? Бред. Он женился на Инге будучи в здравом уме и твердой памяти, а желать ее начал еще до того. Что он зря ей верит? Да, Винсент в самом деле верил жене безоговорочно. Хотя бы потому, что вчера, когда он встал между ней и наставником, Инга боялась не только за себя.

«Да пусти же, а то этот параноик и тебя пришибет!» Перестанет ли он доверять ведьме? Если окажется, что она сознательно его обманывала – несомненно.

Улыбка Инги поблекла.

– Что-то случилось с утра пораньше?

Да, она в самом деле стала слишком хорошо его понимать. «Отныне и все время, что отвела вам Предвечная мать, как этот хлеб, будет у вас беда одна на двоих, чтобы стала она вдвое меньше, и радость одна на двоих, чтобы преумножилась она вдвое» – вспомнил Винсент.

Вот уж не думал, что благословение Предвечной заставит ритуальное пожелание сбыться настолько буквально.

– Дурные мысли, – не стал лгать он."

"Нет, что бы там Инга ни скрывала – а скелеты в шкафу есть у каждого – она совершенно точно не пытается спрятать свой дар. Иначе не стала бы обращать его внимания на странности, что то и дело возникали. Поэтому вопрос стоит ставить не так. Готов ли он отказаться от женщины, которая ему безумно дорога, только потому, что она не выбирала, какой дар ей достанется? Только потому, что этот дар – если он действительно существует – можно использовать во зло?

Инга нахмурилась, и Винсенту захотелось поцеловать ее в едва наметившуюся складку между бровей, чтобы снова увидеть улыбку.

Пропади оно все пропадом, зачем он изводит себя и жену? Все слишком странно? А что может быть не странно, когда душа из чужого мира оказалась в чужом теле? К слову, надолго ли? При этой мысли Винсента обожгло ужасом.