— Леш, ну что ты расстроился, это всего лишь шрам на попе, главное, чтобы спереди ничего не увяло, — пыталась его успокоить на следующий день во время перевязки. — Радовался бы, что он на ягодице, кто его там увидит?
— Ты его уже видишь, — бурчал он.
— Я медик, а не женщина, — наглым образом вру. — А если тебя так смущает, набьешь татушку поверх. Можно гномика, — мысленно представляя, как это смотрелось бы.
— Твой портрет набью, чтобы помнить, что ты заноза в заднице.
Я тогда почти обиделась, но прошла почти неделя, и Лешка сменил гнев на милость.
Я даже сфотографировала его ягодицу. Он согласился, что шрам выглядит не айс. Не хочет Лешка, чтобы увядший сморчок был на его заднице, поэтому мы выбирали ему татушку. Пока ни на чем конкретном не остановились. Удивительно, но Яр или не знал о том, что у Лешки психологическая травма на фоне «задницы», то ли знал, но ничего не говорил, потому что доверял.
Мы настолько сблизились, что ни у кого сомнений не осталось, чья я девушка. Даже у меня. Ярослав вел себя как мой парень: влюбленный, заботливый и внимательный.
Первое желание он использовал только недавно, когда мы уединились на озере. Почти сразу использовал и второе. Яр начал ласкать мою грудь, рука поползла под кромку шорт…
— Аля, первое мое желание – расслабься и получай удовольствие, — рыкнул он, доведенный моими «давай подождем». — Я хочу тебя, Аль. Хочу так, что кое-где скоро случится взрыв. Ну чего ты нас обоих тогда мучаешь, я ведь вижу, ты тоже хочешь? — сжимая в объятиях и лаская руками.
— У меня с тобой серьезно, девочка. Не обижу, Аль, не обману. Ты мне не веришь?
— Верю, — кивнув головой. Давно перестала сомневаться. Он каждый день доказывал, что я ему небезразлична. Орал матом и бледнел, если поблизости от меня что-то взрывалось, потом тряс и сжимал до хруста костей, а у самого руки тряслись. «Не место тебе здесь. От инфаркта подохну раньше, чем от пули», — шептал он.
— А если веришь и хочешь, почему морозишься? Тебя обидел кто-то? — свирепея на глазах.
— Нет, Яр.
Никто. Просто… не было у меня еще никого… — выпалила, смущаясь. Багиров прифигел – мягко говоря. От его собственнического взгляда мурашки по коже побежали. Яр выглядел, как довольный, но очень голодный хищный кот.
— Аль, возвращайся в расположение, — поднимаясь на ноги и сбрасывая с себя одежду. Я засмотрелась на выпирающий в боксерах бугор. — Аль, мое второе желание: чтобы ты сейчас же вернулась на точку, а то хрен ты девочкой вернешься, — а вот и второе желание.
