Пробудившая пламя

– Наставник говорит, что знания можно взять даже у врага. Потому что один человек, как бы он не продвинулся в мастерстве, не в состоянии обладать совершенно всеми знаниями о чём-то.

– А ещё мастер говорит, что знания каждого, кто учится, это всегда знания и опыт поколений тех, кто был до него. Так что вы просто добавились в эти самые поколения. Тем более, что добавились с разрешения мастера. – Поставила точку Малис.

Мастер Дираф смотрел на детей с растерянностью, а ехидно улыбался теперь мастер Азуф.

Воины, сопровождавшие молодого мастера и принятые мной за бессмертных, оказались его личной армией.

Меня заинтересовало, что одеты они не как бессмертные, и Дираф мне охотно пояснил, что сам содержит около двух тысяч человек в качестве личной армии. Причём в его отряде были сплошь добровольцы, те, кто сам пришёл к нему на службу, и те, кто захотел служить после того, как он их выкупил с невольничьих торгов. А самое главное, что среди тех, кто был теперь его воином, были те, кто раньше жил за хребтом и попал в плен во время военных действий.

Мастер признался, что он конечно не военачальник, но свой долг воина отдаёт, участвуя в походах омана в качестве главы своего отряда. Большинство сведений о жизни врага, сам мастер узнал вот от таких пленных, которых находили раненными на поле боя. Некоторые были вполне разумными людьми, а не телами с вбитой в головы мыслью, что здесь живут чудовища. Получая помощь от врага, присматриваясь к окружающей их жизни, они понимали, что то, что им рассказывали, к правде не имеет никакого отношения.

Дираф указал мне на светлокожего сотника, который вместе с простыми воинами над чем-то смеялся.

– Меня опять изображает. – Ухмыльнулся мастер. – Он как раз из пленных. Выяснилось, что он из небольшого городка в дне пути от мест, где проходили бои. Когда нужно подкрепление, их военачальники просто забирают всех мужчин в доме старше четырнадцати, даже глубоких стариков, и гонят на нас впереди войска. Клинки велят или брать свои, или подбирать на поле боя.

Так они выматывают наши войска, и решают собственную проблему с перенаселением.

– Что? Но это чудовищно! – возмутилась я.

– Это бедные слои населения. Кто и когда о них думает? – спросил меня Дираф.

И хоть я и услышала, весьма неприятный момент для любого правителя в этом простом вопросе, и даже вроде отличный повод повозмущаться оманом или его отцом, я не стала избегать ответа на коварный вопрос.

– Никто не думает. А надо.