Пробудившая пламя

Смешение крови огненных и северных дало удивительный результат.

Мало того, что князь наделён огромной силой, невозможной для простого человека. Здоров настолько, что ударом кулака камень крошит. Так в их роду почти в каждом поколении рождаются близнецы или двойняшки, иногда и не по одной паре.

Прежний князь, брат Ярого, тоже силой обделëн не был. Но даже он не выстоял, когда предатели привели врагов в его дом. Говорят, погибла вся семья. Узнавший о случившемся Ярый, примчался в княжество как мог скоро. И уверенные в своем превосходстве, в том, что смогли навсегда сорвать изумрудное знамя, убийцы князя горько пожалели о каждом своем ударе, если не о каждой мысли.

Леденящие кровь подробности расправы над предателями и убийцами брата и его семьи долетали даже до нас.

И в итоге, князь Ярый, который никогда не бил исподтишка, объявил, что ему представили доказательства того, что империя приложила к этому свою руку. А потому все отношения были разорваны, и воины севера пришли на рубежи. Самые кровопролитные и тяжёлые бои шли именно тогда, когда над полем появлялись эти знамёна.

Потому что князь приходил не воевать, а мстить.

И если димарийцы совершенно не могли переносить холода, от чего все военные действия и прекращались, то северяне холода любили. Даже когда выпадал снег слоем чуть ли не в ладонь толщиной, они могли выйти без рубах даже и рубить дрова для лагеря. Или со смехом натираться этим снегом. Как с такими воевать на равных?

И в этот раз появление северян не принесло нам ничего хорошего.

Ситуация была тяжёлой, мы держались из последних сил. Моя броня перестала держать удар, что стало для меня сродни предательства собственным телом.

Отбивая молодняк, мы увязли в бою и столкнулись с воинами княжества. Развернувшись на злобный рык, я столкнулся со взглядом полном злости и боевого безумия, цвета родового знамени северян. Князь. Резкая боль обожгла бок с правой стороны, и передо мной сомкнулись спины бессмертных, отрывая меня от врага.

Полыхание зеленых глаз берсерка почему-то сменилось мягким сиянием других глаз.

Захотелось вернуться в то время, когда я ещё не знал об истинном лице Ираидалы. В тот момент, когда вернувшись, я просто встал у подножия лестницы и раскинул руки, а она засмеялась и бегом кинулась по лестнице вниз, спрыгнув с последних ступенек. Ей нечего было бояться, я её поймал и унёс в свои покои, не обращая ни на кого внимания, даже не остановившись, чтобы поприветствовать мать.