Пробудившая пламя

В себя я пришёл от странного ощущения и от того, что кто-то меня трогал, тщательно ощупывая плавники, вызывая непонятную мне дрожь, и что-то втирая. Я открыл глаза и не поверил тому, что я увидел.

Красавица, что вела морской бой, втирала во все мои раны, полученные за время плена, какую-то мазь. Я дёрнул хвостом от неожиданности, и она подняла на меня глаза.

– Жгëт? Просто у меня немного пощипывает, а как у тебя будет, я не знала, но раны обработать надо было. – Улыбалась она, не убирая рук, она разве не знает, что так прикасаться может только лекарь и женщина к своему мужчине? – Я Малис, а это мой друг Смерч.

А ты?

– Саар-Чен. Моё имя. – Назвался я, опуская всякие титулы, не желая её напугать.

Малис приходила каждый день, приносила еду и лекарства. И много разговаривала. Её Смерч, в котором я чувствовал кровь демонов, ложился в стороне и наблюдал или дремал. Хотя я был уверен, что просто подумай я причинить вред Малис, и это будет последней мыслью в моей жизни.

На третий день знакомства я принял человеческую форму, благо додумался заранее попросить одежду.

Малис принесла мне одежду своего старшего брата, которая мне подошла. Я боялся отпугнуть её титулом, а оказалось, что она сама принцесса. А тот самый Барлик, это её брат, родившийся с ней в один день.

Её мама, которая сейчас отправилась к императору и дедушке моей спасительницы, по словам Малис, чуть не умерла в родах, и долгое время вообще боялась их. Я искренне поздравил её с тем, что её мама всё-таки выжила и даже приняла её и братьев.

Ведь стать матерью в моём мире, это приговор к страшной и болезненной смерти. Сейчас, когда отец остался без наследников, ему придётся вновь проходить через ритуал благословения.

Пользуясь отсутствием мамы, Малис легко ускользала от братьев, считавших, что она с дядей, и от дяди, считавшего, что она с братьями. Однажды, когда она пришла, я заметил, что рукав её рубашки оборван, а края ткани опалены.

– Да это земляная смола булькнула, а я не успела увернуться.

Пришлось быстро рвать рукав. И всё равно рука покраснела.– Непонятно сказала она.

Я усадил её и начал сам наказывать её руку, пока она объясняла мне, что это за смола такая.

– Ты больше не должна сюда приходить. – Сказал я ей, выслушав до конца. – Мне всё равно осталось жить, около двух недель, а думать, что каждый раз, приходя сюда, ты так рискуешь, для меня непереносимо, сарли.

– Как это жить осталось две недели? – резко развернулась она ко мне лицом.