Пробудившая пламя

Родители дарили подарки и иногда навещали, чтобы не давить на детей, не навязывать им своего образа мышления и не оказывать на них влияния. Тогда дети вырастали свободными в своих взглядах, без уз привязанностей, что мешали принимать правильные решения.

И вначале Ираидала вела себя так, как и положено. Но после покушения, лари просто послала к хребту все правила, и окружила детей вниманием и заботой. И в отличие от меня, дети отказываться от предложенного им места в сердце Ираидалы не стали. Только вот я всё время вспоминал, что детей забирают от родивших их наложниц, чтобы эти самые наложницы не могли их использовать, как оружие, настраивая против отцов или детей от других наложниц.

Я очень внимательно слушал рассказы Файрида о словах и разговорах Ираидалы и поражался. Она смогла вывернуть откровенно паршивую ситуацию и, оказавшись в таком положении, не рассыпать вокруг обвинения, а подчеркнуть важность и значимость назначения оманлиром моим детям именно Геликарнак.

Эта женщина не просто нравилась и привлекала внимание своей красотой, она удивляла из раза в раз, она заставляла думать о себе.

И с каждым новым открытием ценность добычи в этом походе только возрастала!

Любил ли я Ираидалу? Я не смогу ответить на этот вопрос. Выделял из всех всегда, ночи с ней дарили удовольствие, как ни с кем другим, её откровенность и сила её чувства ко мне поначалу сильно тешили самолюбие.

Чувство вины из-за последних открытий заставило внимательно к ней присмотреться, взглянуть на всё с её точки зрения, сосредоточить на ней всё своё внимание.

А потом я уже не мог ничего изменить. Этот взгляд, голос, наклон головы, привычка поглаживать костяшки пальцев пальцами другой руки, когда она слушала или размышляла... Такие знакомые и в то же время нет, жесты. Как зверь, почуявший в гон свою самку, не сможет уйти с территории, так и я не смогу сейчас уже отказаться от Ираидалы и оставить её в покое, чего она сейчас похоже хочет.

Она вела себя не так, как вела бы на её месте любая другая.

Она думала не так, как все вокруг. Она поступала так, как ни одна наложница никогда и не посмела бы. Она словно превратилась из пусть и красивой, пусть и с благородной кровью, но обычной рабыни, в ту, кто была рождена госпожой, привыкшей нести ответственность, и заботиться о подданных, о благосостоянии.

Превратилась или была такой!?

– "Обозы, Берс, кверхи, гавань, содержание вдовам"– перечислял я сам себе мысленно.

Рабыня? Нет.